Мажоры отправили его сына в больницу и думали, что откупятся! Они не знали, что этот тихий отец — ветеран спецназа…

Следователь сделал шаг ближе, понизив голос до хриплого полушёпота.

— Но у нас невероятное совпадение: семеро тех самых хоккеистов попадают в больницы с ювелирными травмами. Это абсолютно профессиональная работа. Чистый армейский рукопашный бой высочайшего уровня. Ни одного лишнего движения, ни одного доказательства. А вы, оказывается, всё это время были здесь. На глазах у десятков свидетелей. Звучит как идеальное алиби, Максим Сергеевич, не так ли?

— Мой сын едва не погиб только из-за того, что семеро самоуверенных подростков решили развлечься и покалечить его, — так же ровно ответил Максим. — А теперь эти же подростки внезапно травмировались, и вдруг всем вашим начальникам стало так небезразлично до справедливости. Какая интересная расстановка приоритетов в нашей правоохранительной системе.

Ковальчук долго молчал, обдумывая услышанное.

— Их родители сейчас просто бесятся. Застройщики, депутаты, чиновники — они объединились и требуют немедленного расследования. Они хотят получить ответы и кровь того, кто это сделал.

— Я искренне надеюсь, что они получат ответы. Никто не должен избегать ответственности за насилие, — Максим едва заметно, холодно улыбнулся.

После того как следователь ушёл, Максим проверил ленту новостей. История окончательно вышла за пределы их элитного района. Но самое главное — семеро разъярённых и влиятельных отцов начали действовать сообща. Максим прекрасно это понимал и рассчитывал именно на такое развитие событий. Капкан был взведён и готов захлопнуться на своей главной добыче.

На седьмой день Илью наконец перевели из реанимации в обычную палату. Трещина в черепе постепенно срасталась, а страшный отёк на лице значительно спал.

Максим помогал сыну удобнее устроиться на новой кровати, с щемящей болью в сердце наблюдая за каждым его осторожным движением. Парню всё ещё было больно, но он был жив. И это имело самое большое значение.

— Пап, — тихо позвал Илья тем же вечером. Его голос всё ещё оставался слабым. — Я видел новости в телефоне… Те ребята из команды… Не переживай из-за них. Все в интернете пишут, что это сделал ты. Но ведь ты всё время был со мной. Я сам тебя видел каждый раз, когда просыпался.

Максим тепло и успокаивающе погладил сына по руке.

— Именно так. Я был здесь. Заботился о тебе. Только это сейчас важно.

Илья пристально посмотрел в глаза отцу. Там, в глубине его юношеского взгляда, зарождалось что-то похожее на взрослое понимание.

— Те хоккеисты… они делали такое и раньше, пап. С другими учениками. Просто все слишком напуганы, чтобы хоть слово сказать, потому что их семьи контролируют гимназию. Владлен держал меня, пока остальные… — голос Ильи предательски дрогнул, но он справился с эмоциями. — Они смеялись. Говорили, что могут делать всё, что захотят, и им за это ничего не будет.

Максим снова почувствовал ту самую знакомую ледяную ясность.

— Они очень ошибались.

— Директор Винниченко звонил маме позавчера, — продолжил парень. — Он прямо сказал, что нам стоит подумать о «материальной помощи», чтобы покрыть лечение. Говорил так, будто делает нам огромную услугу.

— Твоя мама приезжает завтра из Львова, — напомнил Максим. Его бывшая жена, Алина, переехала туда после развода. Они поддерживали прохладные, но цивилизованные отношения.

— Да, я знаю. Мама сказала, что мы должны взять эти деньги, забыть обо всём и жить дальше. Главное — не создавать себе лишних проблем с такими влиятельными людьми. Она боится.

— Этого не будет, — твёрдо отрезал Максим. — Никто не откупится.

Илья сумел слабо, но искренне улыбнуться.

— Я так и думал.

Той же ночью, пока Илья крепко спал, смартфон Максима засветился от нового сообщения: «Мы знаем, что это ты, гнида. Завтра в девять вечера. Твой домашний адрес. Жди нас один, если не хочешь, чтобы пострадал кто-то ещё».

Максим мгновенно ответил: «Я буду ждать».

Весь следующий день он посвятил тщательной подготовке. Сначала наведался в арендованный под вымышленным именем бокс в гаражном кооперативе на Теремках. Там хранились вещи, которые он оставил себе после службы. Технически это снаряжение должно было быть сдано на склад, но в хаосе реорганизации оно осталось в его распоряжении.

Высокоточная аппаратура для скрытого наблюдения, направленные микрофоны, средства защищённой связи. И оружие. Хотя Максим очень сомневался, что оно ему понадобится. Те «влиятельные отцы» не были подготовленными бойцами. Это были просто разъярённые бизнесмены и коррупционеры, которые никогда в жизни не сталкивались с настоящей, фатальной опасностью. Они ехали запугивать «сбитого лётчика». Они даже не представляли, что сами лезут в пасть хищнику.

Дальше Максим поехал к своему коттеджу в тихом спальном районе столицы. Он тщательно проверил все скрытые камеры видеонаблюдения, которые установил ещё несколько лет назад ради безопасности. Убедился, что все видеопотоки бесперебойно записываются в защищённое облачное хранилище и параллельно дублируются на независимые серверы за границей. Откалибровал углы обзора на крыльце.

После этого он заехал к Татьяне Николаевне, классному руководителю Ильи. Она жила в обычной старой панельке. Когда женщина открыла дверь, в её глазах вспыхнул откровенный испуг.

— Максим Сергеевич… Как там Илья?

— Ему лучше. Я приехал поблагодарить вас за тот звонок. За то, что вы не побоялись и сообщили мне правду сразу.