Я чудом вернулся из горячей точки живым. Вместо радости семья выдавила: «Ты что… ВЫЖИЛ?!»

Он продолжал хвастаться, не замечая, что мать отчаянно машет ему руками. Тем временем госпожа Наталья, сохраняя профессиональный тон, но с металлическими нотками, спросила мать:

— Елена Васильевна, вы говорили, что лично контролируете приём лекарств. Что именно вы ему даёте?

Мать, загнанная в угол и совершенно дезориентированная, начала оправдываться:

— Я просто хотела помочь ему уснуть! Я подмешивала ему в кофе немного снотворного… лошадиную дозу, да, но это чтобы он не мучился! Я хорошая мать!

Этого было достаточно.

Входная дверь резко распахнулась. В гостиную вошёл капитан Ковальчук в сопровождении трёх офицеров полиции. Они двигались быстро и слаженно.

— Всем оставаться на местах. Полиция, — громко скомандовал следователь.

Мать закричала. Отец просто осел в кресле, глядя в пустоту. Алина перевела взгляд на меня, и я увидел ту самую секунду, когда до неё дошло. Она поняла, что я всё знал. Что больной брат, смерти которого они так ждали, сам расставил им эту ловушку. Её шок сменился чистой, неприкрытой ненавистью.

В 14:30 за окном послышался скрип тормозов. К дому подъехал чёрный внедорожник. Двое крепких мужчин в кожаных куртках направились к нашему крыльцу, но их мгновенно перехватила группа быстрого реагирования, дежурившая снаружи. Через несколько секунд бандиты, которым мой отец был должен деньги, уже лежали лицом на капоте в наручниках.

Через несколько часов наш дом превратился в место преступления. Криминалисты изымали кофейную чашку, мои скрытые камеры и поддельные документы. Госпожа Наталья и Виктория давали официальные показания. Моя семья из разряда «заботливых родственников» превратилась в подозреваемых в тяжких преступлениях.

На судебном заседании по избранию меры пресечения судья был непреклонен. Мать отправили в СИЗО без права внесения залога — экспертиза подтвердила покушение на жизнь. Отца выпустили под огромный залог, который он выпросил у своего брата. Алине и Артуру предъявили обвинения в сговоре и мошенничестве. Суд выдал строгий запрет, который запрещал им приближаться ко мне ближе чем на 500 метров.

Позже юристы страховой компании предложили мне сделку. Поскольку я сам сначала солгал о своём состоянии, я должен был вернуть 120 тысяч долларов (кредит отца плюс проценты). Взамен я получал полный иммунитет от уголовного преследования и должен был выступить главным свидетелем против отца. Я согласился. Я погашу этот долг из своего контрактного бонуса, но это была низкая цена за мою свободу и безопасность.

Прошло три месяца. Я сидел на террасе своего пентхауса на Печерске. Рядом сидел Тарас, мы пили кофе и смотрели, как вечерний Киев зажигает огни. Я нашёл хорошего психотерапевта, устроился консультантом по безопасности в крупную IT-компанию и понемногу учился жить заново.

Я не мог сказать, что был абсолютно счастлив. Такие раны не заживают за один день. Но когда я запирал дверь своей квартиры на три надёжных замка, я впервые за долгое время чувствовал самое главное. Я был в безопасности. А это уже неплохой фундамент, чтобы построить на нём новую жизнь.