Мажоры отправили его сына в больницу и думали, что откупятся! Они не знали, что этот тихий отец — ветеран спецназа…

— Денежная компенсация, — медленно повторил Максим, глядя прямо в объектив скрытой камеры над дверью. — За то, что мой сын едва не умер из-за того, что ваши дети — жестокие преступники, которых вы воспитали с верой в собственную безнаказанность. Таково было ваше предложение? Деньги, чтобы я замолчал, пока вы скрываете доказательства?

— Именно так. Но теперь ты не получишь ничего, кроме больничной койки, — Корниенко обернулся к остальным. — Давайте покажем этому герою, что бывает, когда переходишь дорогу элите.

Они двинулись вперёд одновременно. Максим не сдвинулся с места. Он даже не моргнул. Просто смотрел, как они приближаются: высчитывал шаги, оценивал углы атаки и дыхание противников. Они были медленными, неуклюжими и ослеплёнными гневом.

Когда Корниенко с размаху опустил биту туда, где должна была быть голова Максима, бывшего спецназовца там уже не было. Двадцать лет боевой подготовки означали умение читать язык тела и действовать на опережение.

Бита со свистом рассекла пустой воздух. Рука Максима молниеносно вылетела вперёд, применив жёсткий болевой приём на запястье застройщика. Оружие с грохотом упало на бетон, а Корниенко закричал и осел на колени, парализованный резкой болью.

Следующим бросился Звягинцев с поднятой монтировкой. Максим сделал шаг в сторону, нанёс точный, дозированный удар в солнечное сплетение депутата. Когда тот согнулся пополам, хватая ртом воздух, Максим сделал короткую подсечку. Звягинцев тяжело рухнул на крыльцо.

Коцюба и Игнатенко атаковали вместе. Максим отступил, освобождая себе пространство для манёвра. Он перехватил руку Коцюбы, использовал его же инерцию и перебросил мужчину через бедро. Игнатенко попытался ударить со спины, но Максим мгновенно развернулся, заблокировал удар предплечьем и зажал нападавшего в глухом захвате, заставив его выпустить трубу.

Трое оставшихся отцов резко остановились. До них внезапно дошло, что они допустили катастрофическую ошибку. Они привыкли решать проблемы в комфортных кабинетах ресторанов, а не в уличной драке. Они пришли с оружием против человека, который двадцать лет делал опасность своей профессией.

Максим не дал им времени на раздумья. Несколько точных движений, мастерские болевые контроли — и все семеро «хозяев жизни» оказались на земле. Они стонали, держались за ушибленные места, но никто не получил серьёзных увечий. Это была чистая, профессиональная нейтрализация.

Звягинцев попятился по траве, подняв дрожащие руки.

— Стой! Это нападение! Мы тебя посадим!

Максим спокойно посмотрел на него и указал на камеры.

— Вы пришли к моему дому с оружием. Семеро против одного. С угрозами. И всё это записано со всех возможных ракурсов. С отличным звуком. Вы только что признались в воспрепятствовании правосудию, подтвердили, что ваши сыновья напали на моего, предлагали взятку, а потом первыми бросились в атаку.

Мужчины замерли, с ужасом глядя на маленькие чёрные объективы, которые светились красными индикаторами.

— Всё это на видео, — ледяным тоном продолжил Максим. — Оно уже загружено на независимые серверы и отправлено моему адвокату с чёткой инструкцией обнародовать его.

Корниенко тяжело дышал, держась за запястье.

— А теперь слушайте, что будет дальше. Вы будете тихо лежать здесь, пока я вызываю полицию. Вас арестуют за вооружённое нападение, угрозы убийством и сговор. Вашим сыновьям предъявят обвинения в причинении тяжких телесных повреждений, и никакие деньги вас уже не спасут. Директор Винниченко сядет вместе с вами, как только доказательства его соучастия станут публичными.

Вдали завыла полицейская сирена. Максим позаботился и об этом — заранее предупредил знакомых в патрульной полиции о возможном нападении.

Следователь Тарас Ковальчук прибыл одним из первых. Он быстро оценил картину: семеро влиятельных мужчин стонут на земле, вокруг разбросаны биты и монтировки. А Максим абсолютно спокойно стоит рядом, держа в руках смартфон с открытой видеозаписью.

— Господин Гончар, — поздоровался полицейский, пытаясь скрыть улыбку.

— Следователь. Эти люди пришли к моему дому с оружием. Всё зафиксировано. Чистая самооборона.

Ковальчук перевёл взгляд на экран смартфона, затем на депутата Звягинцева, который прятал лицо от света фонарей. На лице следователя появилось глубокое, искреннее удовлетворение.

— Мне понадобятся показания от всех. Это будет очень долгая ночь. Пакуйте их, ребята! — скомандовал он патрульным.

Когда Корниенко сажали в полицейскую машину, он встретился взглядом с Максимом.

— Это ещё не конец, — прошипел он.

— Нет, — отрезал Максим. — Это как раз конец.