Сестра украла моего жениха и хвасталась богатством прямо на похоронах мамы. Но она не знала, кем стал мой новый муж… Её реакция бесценна!

Где-то за четыре месяца до запланированной даты росписи я начала замечать едва уловимые изменения в поведении Максима. Он всё чаще задерживался в своём коворкинге до глубокой ночи. Наши вечера теперь сопровождались его приглушёнными телефонными разговорами на балконе или в ванной, которые он неизменно объяснял «разницей во времени с калифорнийскими инвесторами». Наши традиционные субботние бранчи на Воздвиженке отменялись из-за внезапных «кризисных скрам-митингов». А когда мы физически находились в одной комнате, он казался отсутствующим: его экран постоянно вспыхивал от сообщений, а взгляд стекленел.

Ещё больше меня пугало то, как он начал критиковать вещи, которыми раньше откровенно восхищался. Мой сарказм вдруг стал «неуместным для его статуса». Моё любимое изумрудное платье теперь «делало мой цвет лица болезненным». Даже моя привычка писать утренние страницы в дневник за кухонным столом начала его раздражать, потому что я «создаю хаос».

Одновременно Алина начала звонить мне по несколько раз в день. Официальной темой всегда были свадебные хлопоты.

— Я просто хочу, чтобы у моей старшей сестрички всё было безупречно! — щебетала она в трубку. Алина даже добровольно вызвалась поехать вместо меня на встречу с флористами и кавер-бэндом, когда я пропадала на работе из-за запуска сложной рекламной кампании.

Однажды во вторник мы с Максимом ужинали в новом, ужасно дорогом ресторане на Печерске. Он снова был где-то далеко, отвечая на мои вопросы сухими кивками. Когда его телефон завибрировал в шестой раз за вечер, моя выдержка дала сбой.

— Может, есть какое-то другое место, где бы ты сейчас хотел быть? — спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя желудок уже скрутило от недоброго предчувствия.

— Прости, рабочие моменты, — сухо пробормотал он, переворачивая телефон экраном к столу. — Сама знаешь, какие нервы перед новым раундом инвестиций.

Через несколько дней, сортируя одежду для химчистки, я поднесла к лицу его рубашку и замерла. На воротнике отчётливо ощущался чужой парфюм. Тяжёлый, сладкий, цветочно-пудровый аромат — полная противоположность моим лёгким цитрусовым духам. Когда я прямо спросила его об этом, Максим даже не моргнул.

Его история была идеально выверенной: он весь день вёл переговоры с потенциальной инвесторкой по имени Клара, которая обожает тяжёлую парфюмерию и на прощание очень эмоционально его обняла. Это прозвучало настолько уверенно и буднично, что я заставила себя поверить. Я так отчаянно держалась за свою иллюзию счастья, что готова была верить во что угодно.

В ту же субботу мы договорились выпить кофе с моей ближайшей подругой Христиной. Мы сидели на открытой террасе, и я, отодвинув нетронутую порцию сырников, вылила на неё все свои накопившиеся страхи.

— Солю, выдыхай. Это обычный предсвадебный мандраж, он бывает абсолютно у всех, — убеждала меня подруга, спокойно размешивая свой матча-латте. — Мы с моим Денисом за месяц до росписи вообще готовы были поубивать друг друга из-за цвета салфеток. Это нормально, вы просто устали.

Но ледяной комок в груди отказывался растворяться. Моя мама тоже почувствовала неладное во время нашего традиционного воскресного созвона по видеосвязи.

— Ты будто где-то в параллельной реальности летаешь, доченька, — обеспокоенно произнесла она, всматриваясь в моё лицо на экране. — Это всё из-за подготовки к празднику, или есть что-то, о чём ты молчишь?

Я заставила себя натянуть максимально убедительную улыбку:

— Просто накопилась куча мелких рабочих задач, мам. Всё идёт по плану.

Но по плану не шло ничего. Руководствуясь слепым отчаянием, я начала стараться ещё больше. Мне казалось, что я действительно слишком нырнула в карьеру и запустила наши отношения. Я забронировала для нас уикенд с парным массажем, купила невероятно дорогое шёлковое постельное бельё, по вечерам стояла у плиты, изучая сложные рецепты его любимых стейков. Но чем больше энергии я вкладывала, тем выше становилась невидимая стена между нами.

А потом настал день финальной дегустации нашего свадебного меню — событие, которое Максим сам инициировал и обсуждал неделями. Утром он позвонил и сухим, деловым тоном сообщил о «кризисном совещании».

— Слушай, пусть Алина с тобой съездит, — предложил он так буднично, будто речь шла о походе за продуктами. — Она всё равно прекрасно знает, что я люблю.

Когда я положила трубку, меня буквально затошнило от этой фразы. Откуда, скажите на милость, моя младшая сестра так хорошо знает кулинарные предпочтения моего будущего мужа? И всё же я молча собралась и поехала в ресторан, где Алина уже радостно ждала меня, активно изучая винную карту.

На следующее утро я решила навести порядок в салоне машины Максима перед нашей запланированной поездкой к родителям. Протирая панель, я потянулась к пассажирскому сиденью и нащупала что-то металлическое, запутавшееся в замке ремня безопасности. Это был тонкий серебряный браслет с крошечной бирюзовой подвеской. Я узнала его мгновенно, ещё до того, как достала. Это был браслет Алины — бабушкин подарок ей на двадцатилетие, с которым она почти никогда не расставалась.

Когда тем же вечером я положила найденный браслет на стол перед Максимом, его лицо осталось абсолютно непроницаемым. Он расслабленно сидел на нашем дорогом дизайнерском диване, непрерывно листая ленту новостей в телефоне.

— А, это, наверное, твоя сестра обронила, когда я подбрасывал её до торгового центра на прошлой неделе, — гладко, без малейшей микропаузи или заминки ответил он. — Она ещё жаловалась мне, что где-то потеряла украшение и очень расстроилась. Я просто замотался с этим новым релизом, и вылетело из головы тебе сказать.

— Ты ни разу не упоминал, что куда-то возил Алину, — мой голос прозвучал глухо, словно из-под воды.

— Разве? Ну, это же такая мелочь, Солю. Просто оказал услугу по пути, не делай из мухи слона.

Когда я набрала номер сестры, её версия совпала со словами Максима с пугающей точностью. Даже её удивлённая интонация казалась идеально отрепетированной.

— Ой, Солнышко, ты нашла его! Я уже всю свою квартиру перевернула вверх дном, думала — с концами. Максим был так любезен, что подбросил меня, потому что мою машину как раз забрали на плановое ТО.

Той ночью я не спала ни минуты. Мой мозг работал на изнурительных оборотах, бегая по кругу паранойи. Неужели они заранее согласовали каждое слово этой истории? Или, может, я действительно схожу с ума, выискивая измену там, где есть лишь мой собственный предсвадебный стресс?

Хроническое напряжение начало бить по здоровью. Я стремительно теряла килограммы, а под глазами залегли глубокие, болезненные тени. Ничего не говоря Максиму, я начала посещать психотерапевта в уютном кабинете неподалёку от Золотых Ворот. Мне было необходимо, чтобы кто-то компетентный подтвердил, что я не теряю связь с реальностью.

За три недели до того, как мы должны были встать перед алтарём и произнести свои клятвы, Максим посадил меня за кухонный стол. Его тон был серьёзным, словно он собирался уволить сотрудника. Он предложил «поставить нашу свадьбу на паузу».

— Я искренне беспокоюсь за тебя, Солю. Ты в последнее время сама не своя, эмоционально истощена, постоянно на нервах. Возможно, мы слишком спешим и берём на себя обязательства, к которым ещё не готовы.