Мажоры дерзко насмехались над ветераном на костылях, а весь зал молчал! Но они не учли, кто именно сидит за соседним столиком…

Следователь пожала плечами:

— Ваш выбор. Завтра утром суд по избранию меры пресечения. Поскольку статья предусматривает насилие, они будут просить содержание в СИЗО. Судья, скорее всего, назначит залог. Тысяч двести, а то и триста гривен. Не найдёте деньги — поедете в изолятор на два месяца.

Ночь тянулась бесконечно. Кира дремала урывками, используя собственную куртку вместо подушки. Её мозг постоянно прокручивал сцену в кофейне. Она искала тот момент, когда могла бы сделать другой выбор. Могла бы промолчать. Могла бы отвернуться. Но каждый раз она упиралась в ту же стену: молчание означало бы предательство самой себя.

Она вспомнила свою первую ротацию, когда видела, как старший офицер несправедливо унижал местного переводчика, и промолчала, чтобы не создавать проблем. Переводчик уволился, а через неделю их колонна попала в засаду, потому что никто не знал местности. Кира тогда пообещала себе больше никогда не молчать, когда видит несправедливость. Это обещание стоило ей многого в гражданской жизни. И вот теперь оно могло стоить ей свободы.

Утро принесло звуки пересменки в отделении и пластиковый стаканчик с мерзким тёплым чаем. В девять часов замок в двери камеры щёлкнул.

На пороге стояла Анна Мороз, а рядом с ней — мужчина лет тридцати пяти. Он был одет в безупречный тёмно-синий костюм, который контрастировал с мрачными стенами изолятора, и держал в руках кожаный портфель.

— К вам адвокат, — коротко бросила следователь и отошла.

Мужчина протянул руку сквозь решётку.

— Кира, доброе утро. Я Давид Петренко. Адвокатское объединение «Петренко и партнёры».

Кира с удивлением пожала его руку:

— Я не вызывала частного адвоката. Я не смогу оплатить ваши услуги.

— А вам и не надо. Мне позвонила Ярослава Ткач. Мы служили вместе. Она вытащила меня за бронежилет из горящего «Козака» после подрыва на фугасе, когда я был военным юристом в их секторе. Я потерял много крови, и если бы не она — меня бы здесь не было. — Давид едва заметно улыбнулся. — Когда Яся звонит и говорит, что кому-то из наших нужна помощь, я не задаю вопросов. Я просто беру портфель и еду.

Он открыл папку и достал жёлтый лист бумаги.

— Плюс, я давно искал повод сойтись в суде с карманными юристами Завадского. Они наглые, но ленивые. Их приятно размазывать. Итак, к делу. Вы били этих юношей?

— Я применила болевой контроль и бросок для самообороны после того, как один схватил меня, а другой бросился драться. Минимум необходимой силы.

— Отлично. Это ложится в вашу характеристику и доказывает компетентность в стрессовых ситуациях. Свидетели?

— Ветеран Даниил Бойко. И пожилая женщина, которая сняла всё на видео.

— Мария Степановна. Я уже знаю. Она — наш главный козырь, — Давид быстро делал пометки. — Юристы Завадского запугивали её иском за незаконную съёмку, но это пустой блеф. Кофейня — это общественное место. Я уже связался с ней, она готова предоставить видео суду.

Давид поднял глаза на Киру. Его взгляд был сосредоточенным и спокойным.

— Слушайте внимательно. Через два часа нас повезут в суд на избрание меры пресечения. Прокурор будет кричать, что вы опасный «Рэмбо» в юбке и требовать СИЗО. Я буду аргументировать, что вы награждённая героиня с идеальной репутацией и стабильной работой в реанимации, и просить личное обязательство. Судья, вероятнее всего, выберет золотую середину — залог.

— У меня на счету двадцать тысяч гривен. Этого не хватит.

— Деньги вас не должны беспокоить. Ветеранский фонд защиты прав военнослужащих уже открыл сбор и гарантирует внесение любой суммы залога до конца сегодняшнего дня. Вы выйдете отсюда, Кира.

Кира почувствовала, как предательски защемило в носу. Она моргнула, прогоняя влагу. Она так привыкла тянуть всё на себе, что просто отвыкла от того, как это — когда кто-то подставляет плечо.

— Почему вы это делаете? — тихо спросила она.

— Потому что вы защитили того, кто не мог защититься сам. А теперь наша очередь защитить вас.

В десять утра за Кирой пришёл конвой.

Её снова заковали в наручники и повели лабиринтами отделения во внутренний двор, где уже ждал полицейский микроавтобус. Внутри пахло дешёвым табаком и бензином. Поездка до Подольского районного суда заняла около двадцати минут из-за плотных столичных пробок.

Сквозь узкое зарешеченное окно Кира наблюдала, как Киев живёт своей обычной жизнью. Люди спешили на работу, студенты пили кофе на ходу, курьеры мчались на электровелосипедах. Нормальный мир продолжал вращаться, пока она сидела в металлической клетке, ехала в суд за то, что защитила человека.

Здание суда встретило её серым бетоном и суровой геометрией — архитектурой, созданной для того, чтобы подавлять, а не защищать. После прохождения рамки металлоискателя её завели в «аквариум» — стеклянную кабину для подсудимых в зале заседаний.

Давид Петренко нашёл её там за несколько минут до начала. Он выглядел свежим, собранным и профессиональным.

— Как держишься? — спросил он через щель в стекле.

— Бывало и лучше.

— У меня хорошие новости. Мария Степановна, та самая женщина из кофейни, официально передала нам оригинал видеозаписи. Я просмотрел его ночью. Съёмка чёткая, ракурс идеальный. Там зафиксировано всё: от момента, как эти болваны зашли, до момента твоего задержания.

Кира почувствовала, как напряжение в груди немного ослабло.

— И что это означает?

— Это означает, что всё произошло именно так, как ты говорила, — Давид уверенно кивнул. — На видео видно, как мажоры издеваются над Даниилом Бойко, как они намеренно его толкают. Видно, как один из них жёстко хватает тебя за руку, когда ты поднимаешься. Это классическая самооборона.

— То есть обвинения снимут?

— Не сразу. Прокурор будет давить на то, что ты превысила пределы необходимой обороны. Они будут рассказывать сказки, что твоя военная подготовка делает тебя «живым оружием». Но с этим видео и показаниями ветерана наша позиция железобетонная.

Двери зала открылись. Вошли участники процесса.

Судья — мужчина лет шестидесяти с усталым лицом человека, который видел слишком много лжи. За столом обвинения уселась резкая, по-деловому одетая прокурор, которая постоянно проверяла что-то в смартфоне. За столом потерпевших расположился адвокат Завадского — мужчина с идеальным загаром, который можно получить только на дорогих курортах посреди рабочего года.

А в первом ряду для слушателей Кира вдруг увидела Даниила Бойко. Он сидел ровно, опираясь на свои костыли. На нём была чистая рубашка, а на груди поблёскивали планки наград с миротворческих миссий. Его присутствие здесь, в зале суда, придало Кире сил.

Секретарь суда объявил о начале заседания.

— Рассматривается ходатайство об избрании меры пресечения гражданке Шевчук Кире, — монотонно зачитал судья. — Слово предоставляется стороне обвинения.

Прокурор поднялась.

— Ваша честь, учитывая степень тяжести нанесения телесных повреждений несовершеннолетним, а также то, что подозреваемая имеет специальную военную подготовку и может представлять опасность для общества, мы просим избрать меру пресечения в виде содержания под стражей сроком на 60 суток без права внесения залога.

Давид мгновенно отреагировал:

— Возражаю, ваша честь. Моя подзащитная не имеет судимостей. Она — ветеран с безупречной репутацией и действующая медсестра реанимационного отделения клинической больницы «Святого Луки». Она имеет постоянное место жительства в Киеве и не представляет никакой угрозы. Мы просим о личном обязательстве.

Судья поднял глаза от бумаг.

— Гражданка Шевчук, вы сейчас официально трудоустроены в больнице?

Кира замялась, не зная, какой статус у неё после вчерашнего ареста.

Давид перехватил инициативу:

— Ваша честь, в настоящее время её временно отстранили от исполнения обязанностей на период следствия, однако она остаётся в штате больницы.

— Отстранили за нападение на людей в публичном месте! — язвительно вставил адвокат Завадского.

— Отстранили согласно стандартному протоколу больницы, — холодно парировал Давид.

Судья поднял руку, останавливая спор.

— Довольно. Я ознакомился с материалами дела и предварительными показаниями свидетелей. Ситуация неоднозначная, и есть основания полагать, что имел место конфликт с обеих сторон.

Он выдержал паузу, подписывая документ.

— В ходатайстве прокурора о содержании под стражей — отказать. Избрать меру пресечения в виде залога в размере восьмидесяти тысяч гривен. Подозреваемой запрещается приближаться к потерпевшим и общаться со свидетелями вне рамок судебного процесса.

Удар судейского молотка показался Кире самым прекрасным звуком в мире.

Давид предупреждал её об этом сценарии, но услышать официальное решение было невероятным облегчением. Позади неё послышался тихий, прерывистый вздох — это был Даниил. Адвокат Завадского возмущённо вскочил с места и что-то агрессивно шептал прокурору, но решение было принято.