«Мне страшно, папа!» — эти слова сына по телефону стали для меня поворотным моментом…

Когда Жека со своей мрачной свитой покинули помещение, владелец пиццерии начал искренне извиняться за этот неприятный инцидент. Сергей поблагодарил его за неравнодушие и смелость, быстро рассчитался и повел сына к припаркованной машине.

— Папа? — спросил малый тоненьким, дрожащим голосом, когда они ехали по темным улицам ночного города. — С тобой точно все будет хорошо? Они тебя не тронут?

Сергей посмотрел на отражение сына в зеркале заднего вида, и его жесткий взгляд вмиг смягчился.

— Я тебе обещаю, сынок. Очень скоро весь этот ужас закончится. Мы обязательно выиграем.

Поздно ночью вся группа собралась в гостиничном номере на тактический брифинг. Воздух был густым от сосредоточенности.

— Они сознательно зовут тебя в ловушку, — сказал Виктор, раскладывая на столе детальную план-схему района. — «Берлога» — это их базовая территория. Все возможные преимущества сейчас на их стороне.

— Я это прекрасно понимаю, — ответил Сергей. — Именно поэтому мы перепишем их сценарий под собственные нужды. Влад, ты сможешь обеспечить нам надежные глаза и уши внутри их заведения?

— Уже работаю над этим вопросом. Там есть открытая сеть для клиентов, а это значит, что я без проблем смогу залезть в их камеры внутреннего наблюдения. Плюс заброшу туда несколько крошечных беспроводных микрофонов. Ребята поставят их во время дневной обеденной суеты, просто приклеят жучки под столешницы. Никто даже не обратит внимания.

— Отличная работа, — кивнул Сергей. — Феликс, Богдан — вы остаетесь на улице, надежно прикрываете все входы и выходы, держите внешний периметр. Илья, ты будешь моим тылом. Будешь сидеть внутри, мастерски играя роль подвыпившего завсегдатая, который просто смотрит футбольный матч. Виктор, ты держишь постоянную связь с нашими новыми друзьями из органов. Если вдруг начнется мясорубка, мне нужен спецназ на самом низком старте.

— А этот Ворон действительно хочет говорить о каком-то бизнесе? — скептически прищурился Гриша.

Сергей улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли человеческого тепла.

— Тогда мы с ним поговорим. И я сделаю все так, чтобы каждое его слово было задокументировано и надежно приобщено к многотомному уголовному делу.

Паб «Берлога» встретил его тяжелым запахом перегара, прогорклого пива и въедливого сигаретного дыма, который, казалось, намертво въелся в темные деревянные панели еще с бурных девяностых. Сергей переступил порог заведения ровно в двадцать ноль ноль. На нем была обычная повседневная одежда: потертые джинсы, черная футболка и легкая куртка.

Он кожей чувствовал, как его уже сканируют взглядами на наличие скрытого оружия. Воронов был не из тех людей, которые любят рисковать, поэтому Сергей предусмотрительно оставил свой табельный пистолет в машине. Оружие ему сейчас было абсолютно не нужно. Эта битва должна была состояться в совсем другом формате.

Валентин Воронов сидел в глубокой полутемной кабинке в самом конце задымленного зала, плотно окруженный четырьмя мрачными охранниками. Это был мужчина лет за пятьдесят, чрезвычайно худощавый, с острыми, хищными чертами лица, аккуратной серебристой сединой и до боли холодными глазами. На нем был дорогой итальянский костюм, который выглядел абсолютной дикостью в этой дешевой, грязной забегаловке.

— Сергей Коваль, — произнес Воронов, указывая рукой с дорогими часами на потертый кожаный диван напротив себя. — Я благодарен, что вы пришли.

Сергей абсолютно спокойно сел за стол. Краем глаза он заметил Илью, который сидел за три столика от них, низко склонившись над бокалом пива — безупречный образ одинокого выпивохи. Сергей скорее интуитивно чувствовал, чем видел, что Феликс и Богдан уже заняли свои позиции снаружи, взяв весь периметр под жесткий контроль.

— Давайте оставим эту фальшивую вежливость, — резко отрезал Сергей. — Вы хотели со мной встретиться. Я здесь.

Воронов едва заметно, одними только уголками тонких губ, улыбнулся.