«Мне страшно, папа!» — эти слова сына по телефону стали для меня поворотным моментом…
— Прямолинейно. По-армейски четко. Я такие вещи ценю. Тогда я тоже буду максимально прямым. Вы создаете серьезные проблемы для моей структуры. Этот нелепый инцидент в школе, летающие дроны над моими объектами, столичные следователи, которые вдруг начали активно рыскать по городу. Это должно немедленно прекратиться.
— Ваш племянник поднял руку на моего ребенка. Вот что должно прекратиться.
— Артур бывает слишком вспыльчивым. Я с ним разберусь, чисто по-семейному.
— Этого критически мало.
Улыбка Воронова бесследно растворилась в полумраке кабинки.
— Вы, кажется, не до конца осознаете свою реальную ситуацию, Коваль. Я крепко держу под собой три крупных района области. У меня на регулярной зарплате сидят полиция, судьи, крайне влиятельные люди в высоких кабинетах. А вы — просто один человек с глубокой личной обидой. Как, по-вашему, эта история закончится?
Сергей немного подался вперед, тяжело опираясь локтями на липкий стол.
— Это закончится тем, что вы сядете в тюрьму. На очень долгий срок. Видите ли, пока вы строили свою карманную криминальную империю и искренне считали себя царем горы, я методично собирал доказательства. Государственное бюро расследований уже имеет все мои собранные материалы. Служба безопасности прямо сейчас пасет ваши склады. А где-то через… — он показательно, медленно взглянул на циферблат своих часов, — ровно десять минут на сайте крупнейшего новостного портала страны выйдет большая разгромная статья. С четкими фотографиями, подробными схемами, геолокациями и всеми вашими именами.
Лицо криминального авторитета вмиг окаменело.
— Ты просто берешь меня на понт. Блефуешь.
— В самом деле? Тогда откройте новости на своем телефоне.
Воронов нервно достал свой дорогой смартфон, его пальцы слишком быстро забегали по яркому экрану. Через секунду он резко побледнел, окончательно теряя всю свою показную, холеную спесь. Огромный расследовательский материал Марины Бойко только что появился в открытом доступе. С подробным описанием всей теневой структуры организации «Ворона», от рядовых исполнителей до купленного начальника местной полиции.
— Вы совершили одну фатальную ошибку, — тихо, чеканя каждый звук, произнес Сергей. — Вы свято верили, что неприкосновенны. Вы думали, что можно безнаказанно калечить малого ребенка, потому что его отец где-то очень далеко защищает эту страну. Но я больше не далеко. И я не остановлюсь до тех пор, пока каждый из вас не окажется за крепкой решеткой.
Охранники Воронова хищно напряглись, их руки почти одновременно потянулись под куртки. Сергей даже не повел мускулом на лице.
— Как только вы достанете свое оружие, — абсолютно спокойно предупредил он, — как мгновенно станете звездами экранов. Влад, покажи им.
В ту же секунду на всех экранах в задымленном пабе — на большой плазме над барной стойкой, на мониторе старого игрового автомата в углу — вдруг появилось одно и то же изображение: прямая трансляция с их же камер наблюдения. Было идеально видно их темную кабинку и руки боевиков, замершие на полпути к оружию.
Влад филигранно взломал все доступные устройства в заведении и вывел трансляцию на несколько популярных платформ одновременно. За этим действом уже наблюдали тысячи людей в интернете. Челюсти Воронова так крепко сжались от бессильной, жгучей ярости, что аж заскрежетали зубы.
— Выключи это немедленно.
— Только тогда, когда мы договорим, — жестко отрезал Сергей. — Итак, расклад теперь такой. Вашей организации пришел конец. Спецслужбы уже в пути к вам. Вы можете пойти на добровольное сотрудничество, сдать все свои схемы, сообщников и, возможно, еще увидите небо не через клетку до того, как вам исполнится семьдесят лет. Или можете попробовать повоевать — и тогда я лично прослежу за тем, чтобы вам впаяли максимальный срок по каждой возможной статье уголовного кодекса. Выбор исключительно за вами.
— А что будет с Артуром? — глухо спросил Воронов, тяжело сглатывая слюну.
