За час до начала своей свадьбы невеста прочитала СМС в его телефоне – и тут же застыла как вкопанная… Но в ЗАГСе на вопрос ответила так, что все аж расплакались!

Он вернулся в Киев всего за два дня до их венчания. Назар выглядел страшно измотанным, под глазами залегли глубокие тени, но он старался быть веселым и все время шутил. С дороги он сразу пошел в ванную, пустив тугую струю горячей воды. Пока он принимал душ, Марта, полная нежности и заботы, решила помочь и разобрать его дорожный чемодан. Она расстегнула молнию, начала доставать смятые футболки, как вдруг ее руки застыли в воздухе. Сердце пропустило болезненный удар и, казалось, на миг остановилось совсем.

Между аккуратно сложенных мужских рубашек Назара лежала женская блузка. Абсолютно чужая женская блузка.

Марта так и замерла посреди просторной комнаты, будто ее вдруг парализовало. В побледневших руках она крепко, до побеления костяшек, сжимала ту злосчастную блузку. Ткань была невесомой, почти прозрачной, украшенной мелким, невероятно нежным цветочным узором. В голове мгновенно поднялся оглушительный гул, словно целый разъяренный рой диких пчел неожиданно поселился прямо под ее черепом, вытесняя все рациональные мысли.

Она механически перебирала тонкими пальцами мягкую ткань, тщетно пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение тому, как это могло случиться. Ее мозг лихорадочно перебирал варианты. Это точно не ее вещь — она терпеть не могла такие фасоны. Это не мамина кофточка из прошлого, и даже не Ленина, ведь подруга предпочитала более практичную и спортивную одежду. Чья же тогда?

Вдруг тяжелая дверь ванной комнаты с глухим звуком открылась, выпустив в спальню облако теплого пара. Назар вышел оттуда, энергично вытирая пушистым полотенцем свои мокрые, темные волосы. Увидев Марту, которая неподвижно стояла посреди комнаты с чужой вещью в руках, он на какую-то неуловимую долю секунды удивился. Его брови едва дрогнули, но уже через мгновение лицо расплылось в привычной, самоуверенной улыбке.

— Что, ревнуешь мою персону? А знаешь, это даже хорошо, мне приятно, — бросил он небрежно, с той легкостью, будто они просто обсуждали прогноз погоды на завтра. — Да не бери в голову, дорогая. Это, наверное, вещь моей сестры. Понимаешь, в Черновцах пришлось паковаться страшно наспех, закидывал вещи в чемодан как попало. Видно, случайно прихватил вместе со своими рубашками. Так что не выдумывай себе лишнего.

Он спокойно подошел ближе, вскользь чмокнув ее в холодную щеку и, не дожидаясь никакого ответа, направился к расстеленной кровати. Назар что-то тихо бормотал себе под нос о том, как его вымотала эта долгая дорога и как сильно гудят ноги. А Марта так и осталась стоять на том же месте, судорожно сжимая в руках чужую цветочную блузку.

Сестра? Конечно, у Назара действительно была младшая сестра, он когда-то упоминал о ней в разговорах. Но почему-то сейчас его поспешное объяснение прозвучало настолько фальшиво, словно жалкое оправдание школьника-двоечника перед строгой учительницей за невыученный урок. Сон в ту ночь так и не пришел к Марте. Она лежала с открытыми глазами в темноте, слушая ровное дыхание Назара рядом. Тревожные мысли безжалостно гоняли по кругу, сталкиваясь друг с другом, словно те старые, шумные трамваи на Подоле в час пик, скрежетавшие за ее окном.

На следующий день, едва дождавшись, пока Назар уйдет в душ, она схватила телефон и выскочила на открытый балкон. Утренний воздух был прохладным, но Марта этого даже не чувствовала. Она дрожащими пальцами набрала номер Елены, едва сдерживая панику в голосе.

— Леночка, прошу тебя, удели мне хотя бы пять минут. Умоляю, это очень важно, — лихорадочно шептала Марта в трубку, постоянно оглядываясь на стеклянную дверь, чтобы Назар, чего доброго, не услышал ее слов.

— Господи, что уже случилось? Ты вся на нервах, голос дрожит, — мгновенно забеспокоилась подруга на том конце провода.

— Я вчера разбирала его дорожную сумку… И нашла чужую женскую блузку в его вещах, — на одном дыхании выдохнула Марта, будто сбрасывая огромный, тяжелый камень с собственной души.

— И что он тебе на это сказал? — голос Елены прозвучал как-то слишком ровно, без ожидаемого удивления.

— Сказал, что это вещь его сестры. Что паковался в спешке и случайно захватил. Но, Лена, я не знаю, могу ли ему верить. Все мое существо кричит, что здесь что-то не так. Я чувствую это.

Елена на миг замолчала. В трубке повисла тягучая, неприятная тишина. А потом подруга заговорила твердым, безапелляционным тоном:

— Марта, прекрати немедленно. Не накручивай себя на пустом месте. Сказал, что сестры — значит, так оно и есть. Зачем ему тебе врать? Ты вообще понимаешь, что ваша свадьба уже послезавтра? Ты просто перенервничала перед церемонией, это обычный мандраж невесты. Ложись спать, отдыхай и выкинь этот глупый мусор из головы. Слышишь меня?

Но несмотря на уговоры подруги, ядовитые сомнения уже пустили глубокие корни и не отпускали. Все время, остававшееся до знаменательного дня, Марта снова и снова прокручивала тот роковой момент в своей голове: тонкая цветочная ткань, его слишком беззаботная улыбка, та искусственная легкость, с которой он отмахнулся от ее немого вопроса.

Наступило утро свадьбы. В квартире царила суета, пахло лаком для волос и дорогими духами. Когда они с Назаром уже собирались выходить в ЗАГС, Марта вдруг заметила его смартфон. Он лежал экраном вверх на их стеклянном кухонном столе. Назар никогда не ставил на него пароль, всегда гордо заявляя, что у него «от будущей жены нет и не может быть никаких тайн».