Сирота с отчаянием слушала завещание, слыша смех мужа и любовницы! И в конце концов узнает, что от свекрови ей досталось лишь какое-то непонятное письмо…

В ту просторную квартиру, которую предусмотрительно оставила ей Елена Васильевна, Валя еще не решалась переселяться. Она панически боялась, что Остап через каких-то знакомых может что-то вынюхать и заподозрить раньше времени. Поэтому все свои силы, каждую свободную минуту она вкладывала исключительно в мастерскую.

А работы там было — хоть отбавляй. Бизнес, по сути, только вставал на ноги. Львиная доля тех денег, что передала свекровь через нотариуса, сразу пошла на стремительное развитие дела. Валя закупила партии качественных ниток, обновила старые швейные машинки на современное оборудование, наняла фотографа и запустила агрессивную, но стильную рекламу в Instagram. Результат не заставил себя ждать — заказы начали расти в геометрической прогрессии. Местные хмельничане искренне удивлялись в комментариях: «Где вы вообще берете такие аутентичные, глубокие орнаменты? Да еще и по такой адекватной цене!»

Довольные клиенты активно делились контактами мастерской со своими друзьями, и вскоре рабочее помещение гудело, как потревоженный улей. Но очень быстро Валя столкнулась с новой проблемой: ей катастрофически не хватало квалифицированных мастериц и банального физического пространства для работы. Она уже смело мечтала о расширении производства, но здравый смысл подсказывал: сначала надо окончательно закрыть гештальт прошлого — завершить развод.

Первую официальную попытку расторгнуть брак суд предсказуемо отклонил, аргументируя это наличием маленького Мишки, которому еще не исполнилось и года. Однако Валя даже не думала сдаваться. Сама мысль о том, чтобы и дальше носить фамилию Остапа, вызывала в ней физическое отвращение. Впервые за очень долгий, темный период своей жизни она почувствовала себя по-настоящему свободной. Она почувствовала себя сильной женщиной, способной преодолеть любые препятствия.

И вот наконец долгожданная дата слушания была назначена. Утро перед отъездом в Винницу выдалось суетливым. Мария Григорьевна, заботливо поправляя маленькому Мишке вязаную шапочку, эмоционально наставляла Валю перед дорогой.

— Валя, слышишь меня? Держи голову высоко, не смей опускать глаза! Покажи тому Остапу свою силу, чтобы раз и навсегда знал, как беззащитных женщин обижать!

Петр Григорьевич, застегивая пальто, уверенно добавил:

— Я с тобой поеду, доченька моя. Кто же еще тебя там поддержит? К тому же, у меня, чтобы ты знала, и юридическое образование есть, диплом не просто так в шкафу пылится.

Андрей, который в последнее время все чаще заходил к ним вечерами на горячий чай с пирогами, мягко улыбнулся, перекидывая ключи от машины в руке.

— Тогда я вас всех туда и отвезу. С ветерком и комфортом. И поддержу, конечно, всем, чем только смогу.

Валя обвела их всех взглядом. В груди нестерпимо запекло от эмоций, и горячие слезы, которых она так старалась избегать, предательски покатились по щекам.

— Мои родные… спасибо вам всем, — прошептала она, и ее голос заметно задрожал. — Спасибо судьбе, что вы есть в моей жизни.

Андрей мгновенно растерялся, часто заморгав глазами. Он абсолютно не знал, как правильно реагировать на женские слезы, и ему страшно не нравилось видеть Валю такой уязвимой. Мария Григорьевна тоже громко всхлипнула, крепче прижимая к себе спокойного Мишку. Только Петр Григорьевич решительно стукнул тростью по полу.

— Ну все, хватит вам, развели тут море слез! Женщины, ей-богу, странный народ. Все же идет хорошо, все по плану, чего теперь реветь? Поехали побеждать!

Тем временем в Виннице Остап метался по своей квартире, злой, как черт. Его когда-то прибыльная мастерская стремительно и неотвратимо разваливалась на глазах. Годами он бездумно выкачивал все оборотные средства на громкие гулянки, дорогие рестораны с Софией и другие прихоти. Теперь же касса была пуста, и платить зарплату мастерицам было просто нечем. Женщины, не выдерживая постоянных задержек и хамства, массово разбегались, откровенно ругая его за глаза. А тут еще и эта Валя будто из-под земли появилась со своими требованиями о разводе! Остап совсем не ожидал такой наглости.

Он был свято убежден, что она где-то тихо пропадает по съемным углам, а она, видите ли, иск в суд подала.

«Может, она серьезно надеется что-то у меня отсудить? — лихорадочно рассуждал он, нервно постукивая ногой по полу в коридоре суда. — Квартиру? Да я же ей тогда четко объяснил, что с ней будет, если она только рыпнется в мою сторону».

София, одетая в слишком яркое для такого учреждения платье, сидела рядом, пристально следя за дверью и оценивая всех присутствующих.

— Остап, смотри… идет, — вдруг удивленно шепнула она, толкнув его локтем в бок.