Девушка использовала собственное тело как щит для раненого воина! На следующее утро под её подъездом выстроилось целое подразделение

Мужчина в капюшоне ничего не ответил. Вместо этого его рука нырнула в карман. Металлический блеск лезвия поймал отражение уличного фонаря, и в тот же миг тишина взорвалась жестокостью. Он сделал резкий выпад вперед, направив оружие прямо в грудь военного.

Елена резко бросила свое тело в сторону, перехватывая этот удар. Острый предмет впился в её руку. Дикий, пронзительный крик вырвался из её горла, но она заставила себя устоять на ногах. Когда девушка вывернулась, чтобы заблокировать нападавшего, второй удар пришелся ей в поясницу.

Она сцепилась с запястьем нападавшего, отчаянно пытаясь увести оружие вниз. В этот момент второй бандит нанес ей жестокий удар ногой по ребрам. Елена пошатнулась, хватая ртом воздух, однако продолжала оставаться живым щитом между преступниками и солдатом.

Военный, борясь с туманом, застилавшим сознание, попытался подняться, чтобы защитить её. Но тело окончательно предало его, и он бессильно повалился назад на бетон. В глазах Елены начало темнеть. Она получила еще один сильный удар в районе плеча.

Адреналин пока что маскировал невыносимую боль, и она уже потеряла счет тому, сколько раз её ударили. Ладони стали скользкими, мешая крепко держаться. Ноги превращались в вату.

— Помогите! — закричала она срывающимся голосом. — Кто-нибудь, вызовите полицию!

Прохожие, бывшие рядом, казалось, оцепенели от ужаса. Некоторые просто стояли как вкопанные, подняв телефоны, чтобы снимать инцидент, парализованные страхом и неспособностью действовать. Наконец, один-единственный голос разорвал этот транс.

— Отпустите её, подонки! — закричал молодой парень, бросившись им наперерез.

Нападавшие, испугавшись внезапного вмешательства и стремительно нараставшего шума, подняли головы. Они переглянулись и мгновенно растворились в темноте междомового проезда. Последние силы оставили Елену, и она упала на колени. Военный лежал навзничь, его глаза закатывались.

Она прижала обе свои дрожащие руки к его боку, пытаясь поддерживать давление на раны, несмотря на то, что собственное тело уже отказывалось ей подчиняться.

— Я держу вас, — прошептала она, чувствуя, как мир качается под ногами. — Оставайтесь со мной. Только не засыпайте.

Где-то вдали начали выть сирены, становясь все громче. Кто-то подбежал к ней — оказалось, что это коллега-медик, который был не на смене и просто проезжал мимо. Его сильные руки заменили её ладони на груди солдата.

— Ты сильно ранена, — раздался голос, который казался приглушенным, словно под водой. — Держись, девочка.

Она почувствовала, как её осторожно опускают на холодный асфальт. Кто-то поддерживал её голову, умоляя не прекращать дышать. Елена посмотрела вверх, на ночное киевское небо. Звезды размылись в длинные яркие полосы, а затем все поглотила абсолютная темнота.

Первое ощущение, которое Елена осознала, когда начала выныривать из пустоты, было липкое тепло на собственном боку. Её руки неконтролируемо дрожали, а конечности казались налитыми свинцом. Однако её разум отчаянно цеплялся за реальность. Она постоянно повторяла про себя тихую мантру: «Только не умирай. Не здесь. Не сейчас».

И эти мысли были не о ней самой. Её парализующий страх был полностью посвящен тому военному. Она заморгала, борясь с невероятной тяжестью век. Поле зрения сузилось до хаотичных вспышек. Вспышка: кружение красных проблесковых маячков. Вспышка: голоса, выкрикивающие короткие медицинские команды. Вспышка: едкий запах жженой резины и антисептиков.

Она не могла разобрать отдельных слов, но четко чувствовала давление бинтов, которыми тампонировали её собственные раны. Её тело превратилось в сплошную карту боли. Время стало резиновым, оно растягивалось и резко било по нервам. Когда ей наконец удалось поймать хоть какое-то подобие фокуса, она поняла, что лежит в салоне реанимобиля.

К её лицу была плотно прижата кислородная маска. Врач склонился прямо над ней, ритмично и настойчиво повторяя её имя.

— Елена, Леночка, будь со мной. Мы уже почти на месте.

Она не могла произнести ни слова. Во рту пересохло, словно там был песок, а горло нестерпимо жгло. Она отчаянно хотела спросить о солдате. Жив ли он? Удалось ли бандитам сбежать? Но все, на что она сподобилась, — это тихий, полный боли стон, прежде чем тьма снова забрала её в свои объятия.