«Ты уже оформила наследство на бабушкину квартиру? Замечательно! – обрадовалась свекровь. – А теперь продавай и неси деньги, срочно надо!»

Елена, услышав это, взорвалась.

— А нас вообще хоть кто-то спрашивал, можем ли мы физически потянуть эти бесконечные поборы?! Разве нельзя обсудить такие вещи вместе?

Свекровь тяжело, театрально вздохнула в трубку.

— Леночка, я в этом деле далеко не первый год кручусь. Если бы мы с тобой сейчас каждую копейку рассматривали под микроскопом, давно бы уже всё упустили. Время — деньги!

Тарас молча кивнул, поддерживая мать, а Елена почти физически почувствовала, как между ней и мужем с треском разверзается холодная пропасть. Он слепо верил сладким обещаниям, а все её слова пролетали мимо него.

Однажды вечером, вернувшись с очередной изнурительной встречи с представителями компании, Тарас выглядел совсем измученным. Елена тихо села напротив него на край дивана и попыталась заговорить мягко.

— Может, мы всё-таки сядем вместе и почитаем форумы инвесторов? Проверим компанию глубже?

Он устало отмахнулся от неё.

— Мама уже давно всё проверила. Не нагнітай ситуацию, я тебя очень прошу.

Она хотела возразить, привести аргументы, но увидела его пустые глаза и раздраженный взгляд. Слова застряли в горле. Вместо очередной ссоры Елена просто плотно закрыла глаза, чувствуя, как её методично вытесняют из их общего решения. Тишина в маленькой комнате стала гнетущей, а в голове неустанно билась одна жуткая мысль: в этой игре у неё больше нет голоса. Она — лишь бесправный наблюдатель за партией, которую ведут другие.

Прошло несколько невыносимо долгих, напряженных недель. Жизнь превратилась в сплошное ожидание подвоха, пока однажды вечером тишину квартиры не разорвал резкий телефонный звонок. На экране высветилось имя двоюродной сестры Марии.

— Лена… Бабушка Надежда в больнице. Состояние очень тяжелое, врачи не дают никаких прогнозов, — голос сестры срывался и дрожал, словно натянутая струна.

Елена даже не дослушала. В голове мгновенно закружилось, а сердце пропустило удар. Не раздумывая ни секунды, она вытащила из шкафа дорожную сумку и начала лихорадочно бросать туда первые попавшиеся вещи.

— Прости, что так внезапно уезжаю и оставляю тебя одного, — быстро бросила она Тарасу, стоя в коридоре с сумкой через плечо и нервно застегивая куртку. — Но бабушка для меня всегда была как родная мама, ты же знаешь. Я просто должна быть там, рядом с ней.

Муж недовольно поморщился, будто эта новость стала досадной помехой для его грандиозных планов, но сдержанно кивнул.

— Конечно, езжай. Семью нужно поддержать в такое время, тут ничего не поделаешь.

В черкасской больнице пахло медикаментами, отчаянием и тем особенным, стерильным холодом, который бывает только в реанимациях. Елена застала Надежду чрезвычайно слабой — она казалась такой маленькой и хрупкой на белой больничной койке. Увидев внучку, старушка слабо улыбнулась, и её морщинистая рука едва ощутимо сжала пальцы Елены.

— Ты у меня настоящее золото, деточка моя, — едва слышно, одними губами прошептала бабушка.

Через три долгих, бессонных суток её не стало. Для Елены эта потеря стала сокрушительным ударом. Она выросла под теплым, надежным крылом Надежды, и теперь каждое воспоминание о её ласковом голосе, о её руках, пахнувших свежеиспеченным хлебом, больно ранило душу. Мир будто потерял свои краски.

После тяжелого, изнурительного дня похорон Елена встретилась с местным нотариусом. Сухой, деловой мужчина в сером кабинете монотонно сообщил, что бабушка оставила ей в наследство свою небольшую двухкомнатную квартиру в самом центре Черкасс.

— Официальное переоформление всех прав собственности, согласно действующему законодательству, произойдет ровно через полгода, — пояснил он, аккуратно складывая бумаги в папку.

В тот же вечер Елена позвонила Тарасу, чтобы поделиться новостью. Он несколько секунд помолчал в трубку, переваривая информацию, а затем в его голосе неожиданно вспыхнул тот самый знакомый, лихорадочный азарт.

— Лена, так это же просто круто! У нас теперь есть реальный, солидный актив. Мы быстро продадим эту квартиру в Черкассах, добавим все деньги к нашему взносу и без проблем возьмем значительно большую площадь в нашем комплексе!

Елена замерла. Она почувствовала, как всё внутри разом похолодело, будто её облили ледяной водой.

— Тарас, ты вообще слышишь себя? Это же бабушкино жилье. Она всю жизнь его берегла. Она точно не для того мне его завещала, чтобы я сразу же, не моргнув глазом, продала его ради бетонных стен.