«Ваш сын умер», — сухо отчеканили в военкомате… Чуть не сойдя с ума от отчаяния, мать наняла копателей и среди ночи пошла на кладбище!

Испуганные работники сбежались на крик, принесли стакан воды и какие-то успокоительные таблетки, но женщина резко отмахнулась от них, расплескав воду на бумаги.

— Когда я смогу забрать его тело? — с трудом выдавила она сквозь жгучие слезы, застилавшие глаза.

Комиссар заметно замялся, пряча взгляд:

— Понимаете… его уже похоронили. Там, на местном кладбище, недалеко от части. На границе сейчас крайне неспокойно, безопасно транспортировать тело просто не было возможности.

Мария замерла. В ту же секунду она почувствовала, как все внутри нее с лязгом оборвалось и рухнуло в бездонную пропасть. Ее кровиночка, ее маленький Богданчик — уже под холодной землей, а она даже не смогла поцеловать его в лоб, не смогла попрощаться.

Женщина вышла из здания, едва переставляя свинцовые ноги. В голове непрерывно гудело, словно в разворошенном пчелином улье, а последние слова комиссара — «уже похоронили» — безжалостно резали живое сердце. Она бессильно опустилась на старую деревянную скамью у пыльной дороги.

Мария пустым, мертвым взглядом смотрела, как серая пыль поднимается из-под колес проезжающих грузовых «Газелей». Ее сын лежит где-то далеко, в чужой, холодной земле. Ей пообещали со временем привезти официальные документы, но что ей от тех сухих казенных бумажек? Кому они теперь нужны, когда единственный свет ее жизни навсегда погас?

Село мгновенно загудело от страшной новости. «Богданчик Марии умер!» — ужасным эхом шептались женщины на утреннем базаре, крестились у ворот церкви, обсуждали в длинной очереди за свежим хлебом. Люди искренне сочувствовали ее горю: соседки несли в дом горячие пирожки, миски с варениками, пытались поддержать разговорами. Но каждое их слово лишь сильнее растравляло открытую рану.

Мария целыми днями сидела в полутемной комнате, неотрывно уставившись на большую фотографию сына на столе. Со снимка на нее смотрел улыбающийся, полный жизни юноша в красивом выпускном костюме, с блестящей медалью за бег на груди. Как такое вообще могло произойти? Спортивный, выносливый парень — и вдруг сердце остановилось? Она не верила ни единому слову чиновников. Ни единому.

А через несколько дней в село приехала Елена.

Девушка с порога бросилась к Марии, крепко обхватив ее за плечи:

— Тетушка, дорогая, я просто не могла оставить вас здесь одну.

Сначала Мария отстраненно отмахнулась — у нее физически не было сил никого видеть, даже Елену. Но девушка оказалась настойчивой:

— Вместе нам будет хоть немного легче.

Они часами сидели на диване, листали толстые семейные альбомы, вспоминали, как Богдан забавно шутил, как звонко пел на осенних сельских вечерницах. Слезы непрерывно текли по их щекам, но где-то глубоко на дне измученной души эти светлые воспоминания давали крошечное тепло. Но одним пасмурным утром в дверь громко постучали. Это был курьер из райцентра, который привез большой желтый конверт с документами. Мария устало махнула рукой:

— Положи вон там, на стол, — тихо сказала она и побрела в спальню, почувствовав резкий приступ головокружения.