Мажоры дерзко насмехались над ветераном на костылях, а весь зал молчал! Но они не учли, кто именно сидит за соседним столиком…
Юноша грохнулся на плитку обоими коленями. Его рука оказалась вывернутой под таким углом, что плечевой сустав взвыл от боли, хотя и не выскочил из суставной сумки. Лицо блондина изменилось от самоуверенной ухмылки до абсолютного шока и паники менее чем за две секунды.
Его друг мгновенно бросился на неё.
Кира увидела его движение боковым зрением. Даже головы не повернула. Он выдавал свои намерения так очевидно — напряг плечи, выставил руки вперёд, собираясь её толкнуть. Неуклюже. Эмоционально. Как любитель.
Она подождала ту долю секунды, пока весь его вес не оказался в воздухе во время рывка вперёд. Потом нырнула под его руки, вошла в ближнюю дистанцию и провела чистый бросок через бедро, ухватившись за его дорогую куртку.
Он перелетел через неё по идеальной дуге и упал на спину так сильно, что Кира отчётливо услышала, как из его лёгких со свистом выбило весь воздух.
Вся комбинация заняла не больше восьми секунд.
Двое мажоров на полу. Одна измождённая медсестра, возвышающаяся над ними. И ветеран, замерший рядом.
В кофейне воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник с десертами.
Кира сделала шаг назад, разрывая дистанцию, опустила руки, но вес её тела остался на носках. Она была готова к продолжению. Но ни один из парней не спешил подниматься. Блондин смотрел на неё снизу вверх взглядом, в котором читался то ли дикий страх, то ли ярость — трудно сказать, когда речь идёт о восемнадцатилетних инфантилах. Темноволосый вообще просто хватал ртом воздух, пытаясь вспомнить, как работает дыхание.
— Ты… — прохрипел блондин, пытаясь подняться.
— Даже не думай, — оборвала его Кира.
Всего три слова, но сказанные таким тоном, что парень мгновенно закрыл рот и замер.
Где-то в глубине зала кто-то начал хлопать в ладоши. Сначала медленно, поодиночке. Потом присоединилось ещё несколько человек. Не все. Многие по-прежнему сидели, опустив глаза, напуганные внезапной вспышкой насилия, пусть даже оно было абсолютно оправданной самообороной.
Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы Кира почувствовала, как её щёки заливает жар, а адреналин начинает стремительно падать, оставляя после себя дрожь в коленях.
Она увидела, как бариста Макс наконец набрал номер и быстро заговорил в трубку: «Полиция… да, драка в заведении…»
Внутри Киры всё оборвалось. Она посмотрела на свои руки, потом на двух молодых людей на полу, потом на Даниила, который смотрел на неё так, будто не мог поверить в то, что только что увидел.
Это была катастрофа. Это была очень, очень большая проблема.
Она только что применила физическую силу к двум гражданским в публичном месте. Для закона не будет иметь значения, что перед этим они издевались над ветераном с инвалидностью. Не будет иметь значения, что блондин первым схватил её за руку. Она их «уложила». Жёстко и профессионально. И за этим наблюдали как минимум пятнадцать свидетелей.
Блондин, похоже, осознал это в ту же секунду. Его лицо внезапно изменилось — страх исчез, уступив место холодному, мстительному расчёту. Дрожа, он вытащил смартфон и снова включил запись камеры, направляя её на Киру.
— Ты напала на нас! — закричал он, специально повышая голос для видео. — Мы ничего не делали! Нападение без причины! Ты ненормальная!
— Это неправда… — начал было кто-то из соседнего столика, но мажор его перекричал:
— Мы просто тут стояли, и эта неадекватная набросилась на нас! Мне нужна скорая! Она вывихнула мне плечо!
Темноволосый друг мгновенно подхватил волну. Он осторожно сел на полу, держась за рёбра, и заскулил:
— Она больная! Мы вообще её не трогали!
Кира стояла посреди зала, слишком измождённая, чтобы даже попытаться с ними спорить. Она просто молча наблюдала, как её карьера, её лицензия и её спокойная жизнь летят в пропасть.
В реанимации Кира давно усвоила один горький, но бесспорный факт: некоторые пациенты и их родственники способны лгать с такой непоколебимой уверенностью, что сама реальность начинает трещать по швам. Когда в игру вступают страх ответственности или деньги, правда мгновенно отходит на второй план, уступая место удобной истории.
Даниил тем временем наконец смог подняться, тяжело опираясь на свои алюминиевые костыли. Его грудная клетка тяжело вздымалась, но голос звучал твёрдо:
— Она ни на кого не нападала. Вы первыми её схватили. Я всё видел!
— Замолчи, бомж, — презрительно скривился Тимур, не переставая снимать на телефон. — Кого ты пытаешься обмануть? Тебе никто не поверит.
— Я не бомж.
— Да ты выглядишь так, будто ночуешь на вокзале. Посмотри на себя, неудачник.
Кира почувствовала, как Даниил вздрогнул от этих слов. Что-то в её груди окончательно окаменело. Она была готова принять последствия своих действий, какими бы они ни были. Но наблюдать, как эти избалованные юнцы пытаются растоптать мужчину, который отдал своё здоровье во время опасной миротворческой миссии, было невыносимо.
— У меня есть видео, — вдруг прозвучал голос из углового столика.
Пожилая женщина, которая до этого молча сидела с мужем, решительно поднялась. В её руках слегка дрожал старенький смартфон в чехле-книжке.
— Я сняла абсолютно всё, от начала до конца. Как вы специально сбили с ног этого ветерана, и как вы первыми полезли к девушке с кулаками.
— Удали это немедленно! — рявкнул Тимур, резко обернувшись к ней.
— Даже не подумаю, юноша, — ответила женщина. В её голосе прорезались те самые стальные нотки, которые Кира часто слышала от своей школьной учительницы. — Я Мария Степановна, сорок лет преподавала физику, и не таких наглых болванов ставила на место.
Тем временем Марк, темноволосый товарищ Тимура, согнувшись крючком, достал свой телефон и быстро набрал номер.
— Алло… Пап? Пап, мы в «Утреннем хлебе» на Подоле, нам срочно нужна твоя помощь. Тут какая-то ненормальная напала на нас… Нет, мы живы, но Тимуру, кажется, вывихнули руку. Да, ждём.
Желудок Киры неприятно сжался. «Папа». Ну конечно. У таких парней всегда есть влиятельные родители, а это означало адвокатов, деньги и неограниченную власть. Она только что нарушила негласное правило выживания в большом городе: никогда не переходи дорогу тем, кто считает этот мир своей собственностью.
Экипаж патрульной полиции Киева прибыл через семь минут. В заведение вошли двое патрульных в чёрной форме. Оба выглядели так, будто хотели бы оказаться сейчас где угодно, только не на этом вызове. Они профессионально, но устало окинули взглядом сцену: двух молодых людей с лёгкими ушибами, измождённую девушку в медицинском костюме, мужчину на костылях и зал, полный свидетелей.
— Доброе утро. Патрульная полиция. Кто вызывал и что здесь произошло? — спросил старший офицер, доставая рабочий планшет.
Все начали говорить одновременно. Голос Тимура звучал громче всех — он убедительно рисовал картину неспровоцированной агрессии, рассказывая, как неадекватная посетительница вдруг набросилась на них, мирных студентов. Марк активно поддакивал, держась за рёбра и добавляя драматические детали.
Даниил попытался вмешаться:
— Офицер, это ложь! Я свидетель, они…
— Гражданин, сделайте шаг назад, — автоматически отрезал младший патрульный, оттесняя Даниила. — Мы выслушаем всех по очереди.
Мария Степановна протянула свой телефон:
— Ребята, посмотрите моё видео, там всё чётко видно!
— Женщина, минутку, мы к вам подойдём, — отмахнулся старший полицейский.
Кира стояла молча, наблюдая, как неповоротливая бюрократическая машина начинает своё движение. Она прекрасно понимала, как всё будет работать дальше. Мажоры дадут свои показания, она — свои. Видео Марии Степановны могут приобщить к делу, а могут и «потерять», в зависимости от того, кто именно позвонит руководству этих патрульных. И где-то на фоне уже начинают работать дорогие юристы, формируя нужную реальность ещё до того, как правда успеет хотя бы зашнуровать ботинки.
Старший полицейский повернулся к Кире.
— Гражданка, вы применяли физическую силу к этим юношам?
— Да, — спокойно ответила она.
— По какой причине?
— Они сбили с ног этого мужчину и издевались над ним, — Кира кивнула в сторону Даниила. — А потом один из них физически схватил меня за руку. Я защищала себя и его.
— Она врёт! — истерично выкрикнул Тимур. — Она напала первой! Она могла нас убить!
Кира едва не рассмеялась вслух, но сумела удержать лицо безразличным. Убить? Девушка, которая весит 55 килограммов вместе с зимними ботинками и еле держится на ногах от недосыпа? Но она знала: золотая молодёжь живёт в иной реальности, где любой отпор их наглости воспринимается как покушение на их бесценную жизнь.
Именно в этот момент двери кофейни открылись, и внутрь вошёл Вадим Завадский.
Кира ещё не знала его имени, но мгновенно считала типаж. Мужчина лет пятидесяти, с сединой, идеально уложенной в дорогом барбершопе. На нём было кашемировое пальто, стоимость которого превышала годовую зарплату Киры в реанимации. За стеклянными дверями кофейни маячила фигура охранника. Это был взгляд человека, который привык перекраивать столицу под свои интересы и решать любые проблемы одним телефонным звонком.
Он просканировал помещение холодным, цепким взглядом, увидел сына, и его лицо окаменело.
— Пап… — начал Марк.
— Замолчи, — голос Завадского-старшего резанул, как скальпель. — Сильно травмирован? Скорую надо?
— Рука… очень болит… — проскулил Тимур.
— Тогда прекрати скулить, как девчонка.
Вадим Завадский повернулся к полицейским, и его аура мгновенно изменилась на доброжелательно-снисходительную.
— Добрый день, офицеры. Вадим Завадский. Я так понимаю, это лицо безосновательно применило силу к моему сыну и его другу?
Лицо старшего патрульного стало максимально напряжённым. Фамилию Завадского в Киеве слышали все.
— Господин Завадский, мы сейчас собираем информацию и устанавливаем обстоятельства происшествия.
— Я уверен, что так и есть, — мягко улыбнулся олигарх. — Но я также уверен, что перед вами очевидный факт нападения с нанесением телесных повреждений. Поэтому я очень вежливо, как законопослушный гражданин, прошу вас задержать эту девушку. Иначе мне придётся сделать несколько неприятных звонков в управление на Владимирской.
Угроза была завернута в идеальную улыбку, но Кира видела, как дёрнулся подбородок патрульного. Он прекрасно понимал намёк. Звонок начальнику управления, проблемы по службе, внутренние проверки.
— Господин Завадский, нам нужны показания свидетелей, — попытался держать удар полицейский.
— У вас есть показания потерпевших, — Завадский указал на сына. — И есть нападавшая, которая сама призналась в применении силы. Что вам ещё нужно?
— Ваш сын первым распускал руки! — не выдержал Даниил, опираясь на костыли. — Я всё видел! Она защищалась!
Завадский медленно повернул голову к Даниилу. Он посмотрел на ветерана с таким брезгливым презрением, будто перед ним на полу лежал раздавленный таракан.
— А ты кто такой?
— Я свидетель!
— Свидетель? — Завадский театрально поднял брови. — Или, может, городской сумасшедший? Попрошайка, который ищет, чем бы поживиться? У тебя вообще есть постоянное место жительства, или ты ночуешь в переходах?
