Богатые сваты хотели проучить женщину из села в элитном ресторане! Их улыбка исчезла, когда к ней подошёл владелец заведения…

Виктория лишь презрительно отмахнулась, но мысль уже крепко засела у неё в голове. На следующий день она сменила тактику.

— Я предлагаю компромисс, — сказала она Артёму за завтраком, её голос звучал непривычно мягко, хотя в глазах скрывался холодный расчёт. — Делайте свою свадьбу. Но пусть Людмила сначала докажет, что способна вписаться в наш круг. Пусть переедет к нам в дом на несколько недель. Если ей удастся адаптироваться к нашему ритму и правилам, я обещаю, что приму её как родную.

Артём долго смотрел на мать, пытаясь разгадать её истинные мотивы.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но если я увижу хоть намёк на то, что вы снова вставляете нам палки в колёса, я уйду из вашей жизни навсегда.

Тем же вечером Артём позвонил Люде и осторожно рассказал о предложении матери.

— Ты не обязана соглашаться, — поспешно добавил он, услышав тишину в трубке. — Я знаю, что это очередная манипуляция. Мы можем просто снять квартиру и жить отдельно.

Но Люда, к огромному удивлению парня, ответила с немалой уверенностью:

— Я согласна. Если это поможет нам сохранить мир в твоей семье — я попробую.

— Ты уверена? — переспросил он, чувствуя волнение.

— Да, Артём. Ради нас я готова бороться.

Когда Галина узнала об этом решении дочери, её сердце замерло. Она прекрасно понимала, с чем придётся столкнуться Люде в том роскошном, но холодном городском доме.

— Ты гордая, как твой покойный отец, — сказала Галина, крепко обнимая дочь перед отъездом.

— Мама, — тихо ответила та, пряча лицо у неё на плече, — я просто очень хочу, чтобы у нас всё получилось.

— У вас получится, родная моя. Я в тебя верю, — прошептала Галина сквозь слёзы.

Люда приехала в Киев уже через неделю. Её небольшой чемодан Артём занёс в огромный двухэтажный особняк с колоннами и мраморным полом. Виктория Николаевна встретила их в холле, натянуто улыбаясь.

— Добро пожаловать, Людмила. Надеюсь, ты быстро здесь освоишься, — в её словах звенел едва уловимый лёд. Люда лишь вежливо кивнула. Она чувствовала: отныне каждый её шаг, каждое слово будут под пристальным, беспощадным микроскопом.

Олег Петрович оказался гораздо приветливее. Он протянул ей руку и тепло улыбнулся:

— Добрый день, Людмила. Артём о тебе столько хорошего рассказывал.

— Добрый день, — Люда попыталась улыбнуться в ответ, но напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было резать ножом.

Артём быстро провёл девушку на второй этаж, в роскошную, но совершенно безликую гостевую комнату. Казалось, сами стены здесь кричали о том, что она — лишь временная гостья.

— Всё нормально? — спросил парень, садясь рядом с ней на край широкой кровати.

— Да… нормально, — тихо ответила Люда, хотя её глаза выдавали страх.

Он крепко взял её за руку.

— Мы с этим справимся. Обещаю.

Но первые же дни в доме превратились в изощрённые психологические пытки. Виктория Николаевна находила повод для критики в каждой мелочи. То Люда взяла не ту вилку к салату, то её манеры показались будущей свекрови «слишком провинциальными».

— Людмила, — сказала Виктория однажды за ужином, когда за столом воцарилась тишина, — в нашем кругу принято поддерживать светскую беседу. Ты молчишь слишком много. Это признак невоспитанности.

Люда подняла глаза, изо всех сил стараясь скрыть обиду.

— Простите. Я просто ещё привыкаю к новым людям, — сдержанно ответила она.

Олег Петрович часто пытался разрядить обстановку. Он рассказывал забавные истории из своей студенческой жизни, стараясь развеселить девушку. Но это лишь раздражало его жену.

— Олег, не стоит так фамильярничать, — холодно заметила она однажды. — Людмила должна понимать, что существуют определённые границы.

— Какие ещё границы? — нахмурился мужчина. — Она скоро станет частью нашей семьи, разве нет?

Виктория ничего не ответила, но её выразительный взгляд сказал всё.

Тем временем Галина в селе не находила себе места. Она звонила дочери каждый вечер, пытаясь уловить малейшие нотки грусти в её голосе. Люда никогда не жаловалась напрямую, но материнское сердце не обманешь.

— Мама… мне иногда кажется, что я сломаюсь, — сорвался голос Люды во время одного из разговоров. Она закрылась в ванной комнате, чтобы никто не услышал её слёз.

— Ты справишься, деточка! Ты намного сильнее, чем думаешь, — Галина старалась передать ей всю свою уверенность. — И ты там не одна. Артём рядом.

В эти тяжёлые дни Сергей Павлович стал для Галины настоящей опорой. Он часто приезжал к ней в село, помогал нарубить дров, починить забор или просто сидел рядом на крыльце, слушая её переживания.

— Она выдержит, Галю, — тихо сказал он однажды, обнимая её за плечи. — Но помни, ты дала ей всё, что могла. Теперь это её путь. Может, пришло время подумать и о себе?

Кульминация в киевском доме наступила неожиданно. Вернувшись из города, Люда столкнулась с Викторией Николаевной в коридоре.

— Людмила, мне кажется, ты совсем не стараешься, — сказала та, сложив руки на груди. — Ты до сих пор чужая в этом доме.

Люда остановилась. Больше она не могла терпеть это унижение. Её глаза встретились с холодным взглядом свекрови.

— Не стараюсь? — в голосе девушки зазвенели слёзы, но спина оставалась прямой. — А что, по-вашему, я должна делать? Я пришла сюда, переступив через собственную гордость, чтобы доказать вам свою любовь к вашему сыну. Я каждый день глотаю ваши оскорбления. Что я ещё должна сделать?!