Генералы приказали ждать, пока командира казнят. Но эта девушка-капитан пошла одна против 20 наёмников и повергла всех в шок…

Внезапно воздух разорвал оглушительный грохот крупнокалиберного пулемёта. Один из боевиков запрыгнул в кузов внедорожника и открыл заградительный огонь. Трассирующие пули начали крошить бетон всего в нескольких сантиметрах от Соломии, поднимая облака серой пыли и выбивая искры из металла.

Она бросилась на землю и перекатилась за массивный остов старого грузового крана. На секунду всё вокруг превратилось в ад: вой рикошетов, запах сгоревшего пороха, бетонные осколки, секущие лицо. Она глубоко вдохнула, вычисляя паузу в пулемётной очереди.

Как только стрелок перестал жать на спуск, чтобы не перегреть ствол, Стрела вынырнула с правого фланга укрытия. Она поймала его фигуру в прицел и трижды нажала на спуск. Стрелок тяжело перевалился через борт машины.

Из дверей соседнего цеха выбежали ещё двое наёмников. Соломия навела оружие на первого, нейтрализовала его точным выстрелом, но когда перевела прицел на второго, затвор карабина щёлкнул и зафиксировался в крайнем заднем положении. Магазин был пуст.

Время словно замедлилось. Боевик поднимал свой автомат, на его лице расплывался хищный оскал. Но он недооценил уровень подготовки украинского спецназовца. Соломия выполнила тактическую перезарядку за долю секунды. Нажатие кнопки сброса, пустой пластиковый магазин падает на асфальт, левая рука уже загоняет новый магазин из разгрузки, удар по затворной задержке. Щёлк. Карабин снова готов сеять смерть.

Она выстрелила быстрее, чем враг успел моргнуть. Наёмник повалился на бетон.

Девять устранены. Осталось одиннадцать. Соломия проверила сектора и стремительно бросилась ко входу в административное здание. Времени на осторожность больше не было.

Она не стала тормозить перед входом. В таких ситуациях скорость и напор — единственное преимущество. Соломия с разбега выбила старую, рассохшуюся дверь ударом ботинка и стремительно влетела в полумрак бывшей конторы.

После ярких вспышек снаружи глазам понадобилась доля секунды, чтобы адаптироваться к темноте помещения, где в воздухе густо висела пыль, а сквозь разбитые окна пробивались лишь тусклые лучи рассвета. Двое наёмников, которые должны были охранять полковника, впали в панику. Услышав грохот боя снаружи, они растерялись и именно сейчас пытались поднять Максима Тарасенко со стула, чтобы потащить его к чёрному ходу.

Внезапное появление капитана Шевчук не оставило им ни единого шанса. Соломия действовала на чистых рефлексах, отточенных тысячами часов на полигонах. Короткое нажатие на спуск — первый наёмник хватается за грудь и оседает на покрытый линолеумом пол. Мгновенный перенос огня, ещё один выстрел — второй боевик падает рядом, так и не успев снять свой автомат с предохранителя.

Одиннадцать устранены. Осталось девять.

Полковник Тарасенко сидел на полу. Его лицо было покрыто синяками, руки жёстко стянуты за спиной пластиковыми строительными хомутами, но взгляд оставался ледяным и сфокусированным. Когда он узнал в тёмном силуэте своего офицера, его глаза на миг расширились от удивления.

— Сидите тихо, господин полковник, — резко бросила Соломия. Она одним плавным движением достала тактический нож и разрезала толстый пластик на его запястьях. — Мы уходим отсюда.

— Стрела? Что вы здесь, чёрт возьми, делаете? — хрипло прокашлял Тарасенко, разминая затёкшие до синевы руки. Его голос звучал сухо, будто он не пил несколько суток.

— Выполняю работу, которую Завадский собирался поручить бумажным аналитикам. Поговорим потом. Двигаемся! — ответила она, поднимая его на ноги.

Тарасенко не стал спорить. Он мгновенно оценил ситуацию, подобрал с пола трофейный автомат одного из обезвреженных наёмников, проверил магазин и привычно прижал приклад к плечу. Усталость словно выветрилась из его тела; перед Соломией снова стоял опытный командир боевой группы.

Они сделали лишь несколько шагов в сторону коридора, когда остатки синдиката пришли в себя и открыли скоординированный огонь по зданию. Девятеро боевиков одновременно начали стрелять по окнам и дверям. Пространство превратилось в сплошной ад: пули рвали старые кирпичные стены, выбивали фонтаны бетонной пыли и наполняли воздух пронзительным воем рикошетов. Куски штукатурки сыпались им на головы.

Соломия толкнула полковника за массивную несущую колонну, а сама упала на колено, высунулась из-за укрытия и открыла ответный огонь. Короткая серия выстрелов нашла ещё одного боевика, который необдуманно выбежал на открытое пространство двора.

Двенадцать устранены. Осталось восемь.

— У вас есть план эвакуации, капитан?! — перекрикивая оглушительный грохот стрельбы, крикнул Тарасенко. Он вёл плотный огонь на подавление, не давая врагам подойти ближе.

— В процессе, господин полковник! — отозвалась она, меняя уже третий магазин.