Генералы приказали ждать, пока командира казнят. Но эта девушка-капитан пошла одна против 20 наёмников и повергла всех в шок…
Соломия ничего не ответила. Она смотрела на майора пустым, ледяным взглядом. В её голове уже сформировался план — дерзкий, самоубийственный, но единственно возможный в этой ситуации. Она потратила три года жизни на то, чтобы стать профессиональным оружием государства, не для того, чтобы сейчас прятаться за бумажными инструкциями.
Покинув оперативную комнату, она направилась в оружейную. Её движения были автоматическими, отработанными до миллиметра. Соломия достала свой модифицированный штурмовой карабин. Почувствовала привычный холод металла, проверила коллиматорный прицел, навинтила тяжёлый саундмодератор. Она распихала по карманам тактической разгрузки шесть магазинов — всего двести десять патронов. Критически мало для затяжного боя, но достаточно, если стрелять без промаха. Добавила несколько дымовых шашек и специальные термитные заряды. На голову натянула шлем с прибором ночного видения.
Четыре утра. Самое глухое время, когда человеческий мозг хуже всего реагирует на угрозу.
На контрольно-пропускном пункте базы дежурил молодой сержант. Увидев капитана Шевчук в полном боевом снаряжении, он растерянно захлопал глазами.
— Госпожа капитан… у меня нет распоряжения на ваш выезд, — неуверенно пробормотал он.
— Срочная доставка медикаментов на передовой наблюдательный пункт, — голос Соломии был ровным и безэмоциональным, как у робота. — Приказ Завадского. Открывай ворота, сержант, каждая секунда на счету.
Магия уверенности и стальных ноток в голосе старшего офицера сработала. Шлагбаум медленно пополз вверх. Соломия вдавила педаль газа своего неприметного гражданского внедорожника в пол.
Дорога к лиману пролегала через заброшенные грунтовки и высохшие степные поля. Соломия опустила окно. В салон ворвался холодный, солёный воздух южной ночи, смешанный с горьким запахом полыни. Она ехала без включённых фар, ориентируясь исключительно по зеленоватому свечению прибора ночного видения. Ландшафт превратился в призрачный лабиринт. Каждая яма, каждый куст могли скрывать угрозу, но Стрела знала этот район идеально.
За два километра до комбината она остановилась. Загнала машину в глубокий овраг и тщательно замаскировала её сухой сетью. Дальше нужно было идти пешком. Соломия проверила крепления снаряжения, чтобы ни одна деталь не бренчала во время ходьбы. Она сделала глубокий вдох, успокаивая сердцебиение, и шагнула в высокую траву. Темнота мягко обняла её, став надёжным союзником. Теперь она была не просто капитаном. Она превратилась в тень, несущую возмездие.
Два километра по пересечённой местности — это пустяк для человека, привыкшего к многодневным марш-броскам с тридцатикилограммовым рюкзаком. Но сейчас каждый шаг требовал абсолютной концентрации. Соломия двигалась вдоль высохшего русла ручья, которое вело прямо к лиману. Под ногами хрустели солончаки и сухой камыш, поэтому она ставила ногу мягко, перекатывая вес с пятки на носок, как её учили инструкторы по выживанию. Она слилась с темнотой, став её неотъемлемой частью.
Когда на востоке небо начало наливаться бледным свинцовым цветом, возвещая о приближении рассвета, Стрела заняла наблюдательную позицию на поросшем кустарником обрыве. Отсюда открывался идеальный вид на территорию старого консервного комбината.
Она достала тактический бинокль и начала методично, сектор за сектором, изучать объект. Это была классическая промышленная руина времён прошлого века: высокий, местами обвалившийся бетонный забор, просторный внутренний двор, заставленный ржавыми контейнерами, и несколько кирпичных цехов с плоскими крышами. Идеальное место для обороны.
Соломия насчитала шестерых часовых, патрулировавших периметр. Их движения не были ленивыми прогулками обычных бандитов; они двигались профессионально, перекрывая слепые зоны друг друга. Оружие держали правильно. Это были наёмники высокого класса, знавшие своё дело.
