Бандиты приехали забрать овчарку, которую сами же выбросили на снег. Они горько пожалели, когда увидели, кто теперь её охраняет…

Ближе к позднему вечеру небо над заснеженным Киевом стало тяжёлым и тёмно-свинцовым. Густые тучи нависли над крышами старых пятиэтажек так низко, что казалось, до них можно дотронуться рукой. Сначала над Чоколовкой протяжно завыл ветер. Его резкие, холодные порывы с силой проносились узкими дворами, словно невидимые острые лезвия, срезая остатки тепла.

А потом плотной стеной пошёл снег, невероятно густой и совершенно неутихающий. Он мгновенно стёр все городские краски и приглушил любые звуки. Столица снова беспомощно погрузилась в очередной безжалостный зимний шторм. В своей квартире Илья действовал максимально быстро и собранно. Когда тусклая лампочка под потолком несколько раз нервно мигнула и окончательно погасла, небольшая комната погрузилась в непроглядную темноту.

Это было знакомое всем киевлянам аварийное отключение электроэнергии из-за обрывов линий во время непогоды. На какое-то мгновение единственным звуком осталось лишь жуткое завывание метели за старым деревянным окном. Однако Илья совершенно спокойно достал из своего армейского рюкзака мощный тактический фонарь. Он надёжно поставил его на кухонный стол, направив яркий луч в белый потолок для правильного рассеивания света.

Потом мужчина привычным движением зажёг небольшую туристическую газовую горелку, чтобы хоть немного нагреть воздух в помещении. Тёплый, желтоватый свет мгновенно наполнил промёрзшую комнату хрупким, но надёжным уютом. Он расстелил прямо на полу свой толстый, проверенный годами спальный мешок и добавил сверху несколько шерстяных одеял.

— Идите сюда, — тихо, но властно позвал он своих подопечных собак.

Надежда послушно, без малейших колебаний подошла к нему, удобно укладываясь на мягкое место. Щенки мгновенно, перекатываясь друг через друга, прижались к её тёплому, надёжному животу. Илья сел рядом с ними, удобно опершись широкой спиной о прохладную стену. Прошло несколько долгих, монотонных часов под аккомпанемент ветра. Квартира неизбежно начала остывать, и с каждым выдохом изо рта уже шёл густой пар.

Вдруг во входную дверь тихо, но настойчиво постучали. Он мгновенно поднялся и открыл. На пороге снова стояла Елена Петровна, освещая себе путь небольшим аккумуляторным фонариком. Во второй руке она крепко держала плетёную корзину.

— Во всём нашем квартале пропал свет, — сказала она, заметно дрожа от пронизывающего холода, гулявшего в подъезде. — Решила спуститься и проверить, как вы тут устроились. Я принесла немного горячего супа в термосе и свежий хлеб.

Илья мгновенно, без малейших раздумий отступил в сторону, пропуская гостью:

— Заходите скорее, пока совсем не замёрзли.

Они долго сидели в тёплой полутьме, по-дружески делясь простой едой и таким необходимым сейчас человеческим теплом. Елена Петровна увлечённо рассказывала о веерных отключениях в бурные девяностые годы. Она вспоминала, как они с мужем часами играли в карты при свете восковых свечей, чтобы не терять оптимизма. Её тихий, искренний смех, казалось, согревал стены этой комнаты гораздо лучше любого газового горелки.

Следующее утро выдалось на удивление тихим, морозным и ослепительно ясным. Когда Илья открыл тяжёлую дверь, чтобы выйти на лестничную площадку, он вдруг замер, словно вкопанный. Прямо у его порога, максимально чётко отпечатанные на тонком слое снега, который нанесло из открытого окна подъезда, виднелись свежие следы.

Это точно не были обычные шаги кого-то из соседей по этажу. Рисунок оставили тяжёлые зимние ботинки с очень глубоким, агрессивным протектором. Два комплекта разных следов целенаправленно подходили к его двери, останавливались на несколько минут… и не вели назад к другим квартирам. Они быстро спускались по лестнице вниз, к выходу. Кто-то чужой стоял здесь ночью. Внимательно слушал и терпеливо ждал.

Годами отточенные инстинкты сработали молниеносно, без участия сознания. Илья плотно закрыл дверь, надёжно запер её на оба замка и достал смартфон. Он быстро набрал прямой номер, который ещё несколько недель назад дал ему знакомый участковый инспектор.

— Патрульная полиция Соломенского района, инспектор Ткачук слушает, — прозвучал в трубке басовитый голос.

— Доброе утро. Это Илья Кравченко, — совершенно ровным, лишённым эмоций голосом сказал ветеран. — Кажется, этой ночью ко мне приходили очень нежелательные гости. Те самые дельцы из нелегального питомника. У меня прямо под дверью свежие следы наблюдения.

— Ситуацию понял, — после очень короткой, деловой паузы ответил инспектор. — Буду по вашему адресу через двадцать минут. Ничего не трогайте и не затаптывайте следы.

Киев за окном быстро и беззаботно вернулся к своему привычному, шумному ритму. Большие коммунальные снегоуборочные машины с грохотом проложили узкие колеи сквозь намертво замёрзшие улицы. Озабоченные прохожие снова спешили по скользким тротуарам, глубоко спрятав лица от колючего ветра. Они даже не подозревали, что в тихих, засыпанных снегом дворах всё ещё таится нечто куда хуже обычного мороза.

Но Илья Кравченко никогда не привык закрывать глаза на опасность. На службе он навсегда усвоил одно простое, но жизненно важное правило: абсолютное зло никогда не исчезает, если его просто игнорировать. Оно просто затаивается и ждёт наступления глубокой темноты. Он неподвижно стоял у окна своей комнаты. Свет был намеренно приглушённым, комната купалась в мягком тепле от старого обогревателя.

Надежда спокойно лежала у его ног, её карие глаза были полуприкрыты, но уши оставались внимательными. Двое пушистых щенков крепко спали, плотно завернувшись в тёплый плед. Снаружи ночной мир был раскрашен в холодные оттенки тёмно-синего и мерцающего серебряного. Улица далеко внизу казалась почти пустой. Лишь изредка эту ледяную тишину нарушал глухой грохот случайного автомобиля.

И вот, сразу после полуночи, тягучую тишину разорвал тяжёлый звук дизельного двигателя, который медленно приближался и вдруг полностью стих. Илья подозрительно прищурился. Он подошёл ещё ближе к холодному стеклу, двигаясь максимально осторожно, чтобы случайно не отбросить свой силуэт на освещённое окно. Чуть дальше от фонаря, прячась в тени деревьев, припарковался тёмный грузовой микроавтобус. Это был старый фургон с тусклой от городской грязи краской и полностью покрытыми льдом колёсами.