Бандиты приехали забрать овчарку, которую сами же выбросили на снег. Они горько пожалели, когда увидели, кто теперь её охраняет…

Утро над заснеженной столичной Соломенкой занялось серым, невыразительным и тусклым светом. Это было то специфическое, бледное зимнее солнце, которое будто силой процедили сквозь толщу тяжёлого киевского тумана. Илья стоял возле небольшой ветеринарной клиники, тесно зажатой между яркой сетевой аптекой и маленькой крафтовой пекарней. Оттуда прямо в холодный воздух густо пробивался сладкий, уютный аромат свежевыпеченного хлеба и ванили.

Мужчина машинально поправил высокий ворот своей тактической куртки и посмотрел на трёх собак. Они терпеливо ждали рядом с ним на расчищенном от снега тротуаре. Надежда сидела идеально послушно, держа спину ровно, словно прошла профессиональный курс дрессировки. Её умные глаза настороженно и непрерывно провожали каждого озабоченного прохожего. Смельчак с неприкрытым любопытством обнюхивал ледяной асфальт, энергично виляя хвостиком.

Тем временем крошечный Малыш сильно дрожал под толстым шерстяным пледом, которым его заботливо укутал Илья. Щенок крепко прижимался к надёжной материнской лапе, ища защиты. Скромная вывеска над стеклянной дверью гласила: «ВетКлиника: Здоровые Лапки». Краска на буквах уже заметно выцвела от безжалостного времени и переменчивой киевской непогоды.

Когда Илья толкнул дверь, над головой прозвенел тихий, мелодичный колокольчик. Тепло помещения мгновенно накрыло его приятной волной. Внутри было безупречно чисто, светло и едва ощутимо пахло специфическими медикаментами. Молодая женщина за стойкой регистрации оторвала взгляд от монитора и приветливо улыбнулась посетителю.

Ей было около тридцати: густые каштановые волосы собраны в слегка небрежный хвост, россыпь мелких веснушек на светлой коже и ясный взгляд зелёных глаз. На её пластиковом бейдже значилось: «Главный врач Марина Левченко».

— Доброе утро, — приветливо сказала она, откладывая в сторону электронный планшет. — Чем можем вам помочь?

— Я нашёл их две ночи назад, — сдержанно ответил Илья. — Мать и двух щенков. Их просто оставили в ржавой клетке прямо на Большой Васильковской.

Тепло в профессиональной улыбке Марины мгновенно погасло, сменившись тёмной тенью глубокой тревоги.

— Оставили в клетке? В такой страшный мороз? — она быстро вышла из-за административной стойки. — Пойдёмте, мы осмотрим их немедленно.

Врач провела ветерана в небольшой смотровой кабинет, стены которого были выкрашены в успокаивающий бледно-зелёный цвет. Илья осторожно поднял на холодный металлический стол сначала крошечного Малыша, потом верткого Смельчака, а напоследок — тяжёлую Надежду. Взгляд овчарки оставался неотрывно прикованным к его лицу, её уши нервно дёргались от незнакомых запахов клиники.

— Всё хорошо, девочка, — тихо пробормотал Илья, успокаивающе положив ладонь на её худую спину.

Марина работала быстро и чрезвычайно уверенно. Её голос звучал успокаивающе и мягко, пока опытные пальцы тщательно осматривали каждое животное. Она осторожно провела руками по выпирающим рёбрам Надежды, проверила состояние её зубов. Потом её взгляд надолго остановился на грубом шраме возле левой лапы овчарки.

— Она критически истощена и сильно обезвожена, — профессионально констатировала врач. — Но мышечный тонус на удивление неплохой. От природы она очень сильная собака. Кто-то о ней неплохо заботился… По крайней мере, до определённого времени.

Марина перевела внимание на щенков, ласково осматривая их маленькие тельца.

— Этим двоим примерно пять недель. Младший братик немного слабоват, но ничего критичного. Вы принесли их чрезвычайно вовремя, ещё одна ночь на улице стала бы для них последней.

— Значит, с ними всё будет хорошо? — плечи Ильи едва заметно расслабились.

— Обеспечьте им постоянное тепло, покой и качественное питание — и они полностью поправятся, — уверенно сказала Марина.

Но потом её густые брови тревожно нахмурились. Она максимально осторожно нажала пальцами на живот Надежды и сделала тяжёлую паузу.

— Вы сказали, что их именно бросили, с табличкой о продаже? — переспросила она.

— Да. Они сидели в запертой металлической клетке, — мрачно ответил ветеран.

— Это многое объясняет, — тяжело вздохнула врач.

Илья мгновенно напрягся, чувствуя, как внутри просыпается забытый боевой инстинкт. Марина стянула с рук латексные перчатки и опёрлась ладонями о край смотрового стола. Она понизила голос, рассказывая о том, что это далеко не первый подобный случай.

— Видите этот шрам? Это след от жёсткого металлического троса, — объяснила Марина. — А её состояние говорит о том, что её постоянно заставляли рожать. Эта красавица стала очередной жертвой нелегальных дельцов. Так называемых «чёрных питомников». Они делали на её жизнях грязный бизнес, продавая щенков через интернет-барахолки. А когда она истощилась, её просто выбросили на мороз.

Челюсть Ильи сжалась с такой силой, что желваки выступили на лице. На какое-то долгое мгновение единственным звуком в кабинете осталось тихое гудение люминесцентной лампы. Его большие кулаки медленно, до побеления костяшек, сжимались вдоль туловища. Надежда доверчиво подняла на него свои глубокие глаза, словно безмолвно прося не слепой ярости, а надёжной защиты.

— Вы знаете, где конкретно это может быть? — ледяным тоном спросил он.

— Точно никто не знает, — разочарованно покачала головой Марина. — Но все следы обычно ведут в заброшенные промзоны. Куда-то на ДВРЗ или где-то под Броварами, где много старых складов. Местные волонтёры пытаются с этим бороться, но дельцы всегда имеют свои каналы и быстро исчезают.

Мужчина медленно выдохнул, машинально потирая глубокий шрам на своей ладони. Эту метку он получил много лет назад во время тяжёлой ротации, когда его подразделение останавливало безжалостных контрабандистов, наживавшихся на чужой беде. Сейчас ситуация казалась ему до тошноты похожей. Только нынешний враг скрывался здесь, в мирном Киеве.

Марина пообещала составить официальный вывод и помочь с вакцинацией, но очень обеспокоенно посмотрела на мужчину.

— Будьте чрезвычайно осторожны, Илья. Люди, которые годами занимаются таким прибыльным бизнесом, очень жестоки и категорически не любят лишнего внимания.

— Я тоже его не люблю, — совершенно ровно ответил он.

Когда Илья с собаками вышел из клиники, с серого неба снова густо посыпал снег. Он медленно шёл к своему пикапу, чувствуя, как мороз щиплет лицо. Ветеран уже очень давно отвык от такого кристально чистого гнева, который не взрывается истерикой, а тихо тлеет глубоко внутри.

Тем же вечером Елена Петровна отдыхала в своём кресле. По старенькому радиоприёмнику в новостях как раз рассказывали об активизации нелегальных торговцев животными в Киевской области. В репортаже упоминалась «ЗооСтража» — известная волонтёрская сеть. На следующее утро женщина решительно постучала в дверь Ильи. Она стояла на пороге в накинутом пальто, держа в руках старый флаер.

— Марина из клиники обмолвилась соседям о вашем визите, — сразу перешла к делу Елена Петровна. — Мой покойный муж когда-то помогал этой организации. Возможно, их специалисты знают, что нужно делать.

Илья молча, понимая ценность этого клочка бумаги, взял флаер. Женщина понимающе улыбнулась, узнав в его глазах тот самый тяжёлый взгляд человека, который собирается сделать что-то крайне опасное, потому что считает это единственно правильным. Когда Елена Петровна развернулась, чтобы уйти, Надежда мягко ткнулась носом в её ладонь в знак благодарности.