Бандиты приехали забрать овчарку, которую сами же выбросили на снег. Они горько пожалели, когда увидели, кто теперь её охраняет…

Глаза матери медленно поднялись и встретились с его взглядом. Это были глубокие карие глаза, покрытые стеклянной плёнкой и пронизанные красными сосудами от адского холода. Её дыхание было частым, каждый выдох превращался в облачко пара, оседавшее на ледяном металле. Она не рычала, лишь пристально, не мигая, изучала его.

Мужчина разглядел на её шее тонкий нейлоновый ошейник. Он был небрежно разорван по краям и затянут так туго, что глубоко врезался в кожу. Тот, кто бросил её здесь, сделал это не в состоянии аффекта, а абсолютно хладнокровно и расчётливо. Илья почти наяву почувствовал эту омерзительную сцену: хлопок дверцы авто, красные габаритные огни, растворяющиеся в метели.

Тем временем, на шесть этажей выше, за покрытым инеем стеклом сидела Елена Петровна. Семидесятилетняя женщина с серебристыми, аккуратно уложенными волосами проводила свои дни в небольшой квартире старой сталинки. Там пахло старыми книгами, чабрецовым чаем и давними воспоминаниями. Когда-то она преподавала украинскую литературу в местной гимназии, но теперь её мир сжался до размеров оконной рамы.

Десять лет назад она похоронила своего мужа — кадрового военного, который когда-то давно прошёл собственный ад горячих точек. У него были большие, добрые руки и такой же тяжёлый, застывший взгляд. Из своего окна Елена Петровна заметила мужчину у столба и не могла отвести глаз.

Что-то в его замершей, но готовой к мгновенному действию фигуре болезненно сжало её сердце. Она безошибочно узнала эту неподвижность идеально прямой спины. Именно так стоял её муж в первые месяцы после возвращения, когда обычные гражданские слова казались чем-то хрупким и опасным.

А там, внизу, на промёрзшем киевском тротуаре, Илья тихо выдохнул.

— Кто же тебя здесь бросил, а? — прошептал он в морозный воздух.

Овчарка едва заметно склонила голову набок. Ветеран медленно стянул с правой руки тёплую тактическую перчатку. Мороз мгновенно обжёг голую кожу, когда он протянул ладонь к ржавым прутьям. Он не пытался навязчиво дотронуться до неё, просто оставил руку так, чтобы собака уловила его запах.

— Всё нормально, — повторил он с непоколебимым спокойствием в голосе.

— Я тебя не обижу, слышишь?

Несколько долгих, напряжённых секунд ничего не происходило. А потом она очень осторожно, преодолевая собственный страх, потянулась вперёд. Её влажный нос коснулся его замёрзших пальцев сквозь холодный металл. Это крошечное, едва ощутимое движение сработало как эмоциональный детонатор, в щепки разнёсший ту глухую внутреннюю стену, которую Илья строил последние месяцы.

Мимо них с тяжёлым рёвом пронёсся жёлтый муниципальный автобус, заставив тротуар вибрировать. С пластикового козырька ближайшей аптеки сорвался кусок снега, упав Илье прямо на плечи. Мужчина даже не вздрогнул, его внимание было полностью приковано к семье в клетке.

Один из щенков вдруг тихо, жалобно заскулил от холода. Овчарка мгновенно отреагировала, нежно подтолкнув малыша носом в глубину своей шерсти. Это абсолютно инстинктивное материнское движение заставило горло ветерана болезненно сжаться.

Он положил голую ладонь на крышу клетки, отчётливо ощущая слабую пульсацию жизни внутри.

— Ты и так слишком долго боролась, — глухо произнёс Илья.

Снегопад усилился, и мужчина поднялся на ноги. В нескольких десятках метров работала передвижная кофейня, возле которой тихо тарахтел инверторный генератор. Молодой бариста в толстой куртке как раз счищал снег с навеса. Илья уверенно направился туда.

— Доброе утро. Та клетка у дерева… Не знаешь, чья она? — спросил ветеран.

— С самого утра там стоит, — равнодушно ответил парень. — Думал, кто-то заберёт, но никому дела нет. Такое постоянно бывает.

Челюсть Ильи напряглась. Он достал из внутреннего кармана потёртый кошелёк, где лежало удостоверение УБД и несколько мятых купюр.

— Даю тебе полторы тысячи за эту клетку, — крикнул он сквозь ветер.

— Дружище, да она не моя! — растерялся бариста.

— Знаю. Но бери деньги. Я просто не хочу, чтобы их трогал кто-то другой.

Парень внимательно посмотрел на ветерана, почувствовав в его голосе безапелляционную силу, и молча кивнул. Илья вернулся к клетке, взялся за обледеневшую ручку и констатировал факт:

— Вы едете со мной.

Металл оказался невероятно тяжёлым. Из дверей соседней современной кофейни выбежала женщина в вязаной шляпе — владелица заведения София. Увидев щенков, она ахнула и быстро вынесла два тёплых флисовых пледа и стаканчик горячего кофе. Илья аккуратно укутал животных, поставил клетку в кузов своего старого синего пикапа Mitsubishi и направил машину сквозь белую стену снега подальше от равнодушного центра.