Офицеры лишь прикалывались над простой уборщицей, но когда самый злой боевой пёс лёг перед ней на землю, побледнел даже генерал…

— Я никуда не опоздал, Елена, — он спокойно переступил через остатки проволоки, полностью игнорируя направленные на него стволы. — Я просто терпеливо ждал, пока все крысы соберутся в одном месте.

— Какие крысы? О чём ты?

— О тех крысах, которые продали нашу группу в пятнадцатом. — Он кивнул в сторону ярко освещённых окон админздания, где работало аварийное освещение. — И один из них, самый главный, прямо сейчас сидит в кабинете твоего дорогого генерала.

Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное. В штабе сейчас находились только трое людей: Ковальчук, Гайдай и Виктор Шевчук.

— Ты о ком конкретно? — мой голос стал металлическим.

— Я о том самом «кроте», Елена. Я принёс неопровержимые доказательства. Но их категорически нельзя показывать генералу прямо сейчас.

— Это ещё почему?

— Потому что Ковальчук — следующий в их списке на срочную ликвидацию. И прямой заказ на него… — Сергей сделал многозначительную паузу, разглядывая Тайфуна, который спокойно подошёл к нему и начал доверчиво обнюхивать его ладони. — Заказ на его устранение пришёл именно из этого кинологического центра.

Позади нас послышался топот десятков ног. Это на подкрепление бежал прапорщик Николаич со своей резервной группой.

— Всем мордой в землю! Оружие на асфальт! — ревел старый кинолог, наводя автомат на фигуру в пикселе.

Сергей совершенно спокойно, без лишней суеты, поднял руки чуть выше.

— Твой ход, Ведьма. Или ты пакуешь меня по протоколу и отдаёшь военной службе правопорядка, и тогда вся правда умрёт вместе со мной. Или ты веришь тому, кто когда-то отдал тебе свой именной жетон.

Я опустила взгляд на Тайфуна. Пёс не проявлял ни малейших признаков агрессии к Сергею. Напротив, он расслабленно вилял хвостом.

Собаки никогда не ошибаются в людях.

— Максим! — резко скомандовала я. — Это особо важный пленник категории «Зеро». Никому по рации не докладывать. Ведём его в старый подземный бункер, в обход главного штаба.

— Но протокол требует доклада генералу… — неуверенно начал Заривный.

— Выполнять! Это мой прямой приказ!

Старший лейтенант перевёл взгляд с меня на незнакомца, которого почему-то так приветливо встречал самый лютый пёс на всей базе.

— Плюс. Группа, взять в кольцо! Ведём «гостя». Николаич, прикрой нам тылы, чтобы никто не подошёл.

Мы быстрым шагом двинулись в густую темноту, подальше от света аварийных прожекторов. Я чувствовала каждой клеткой тела, что этот вечер станет самым долгим и самым тяжёлым в моей жизни. Призрак моего прошлого не просто вернулся из небытия — он принёс с собой войну, которая, как оказалось, для нас никогда и не заканчивалась.

Подземный бункер под административным корпусом был мрачным наследием Холодной войны — сырой, глубокий бетонный мешок с удушливым запахом плесени и машинного масла. Здесь, при тусклом свете тактического фонаря, Сергей «Мрак» разложил на ржавом железном столе свой цифровой архив.

Это были не стопки бумаг. Он достал защищённый армейский планшет и потёртый жёсткий диск.

— Это полные копии радиотрафика за февраль 2015 года, — его указательный палец уверенно ткнул в сенсорный экран. — Перехваты зашифрованного вражеского канала. Вот здесь чётко указаны точные координаты нашей группы на метеостанции. А вот цифровое подтверждение получения этой информации на их сервере.

Максим Заривный стоял у массивной гермодвери, крепко сжимая автомат. Он не очень разбирался в сложных шифрах разведки, но прекрасно понимал выражение моего лица. Я быстро читала строки программного кода, и моё лицо превращалось в серый камень.

— Отправитель… — едва слышно прошептала я. — Позывной «Канцлер».

— Догадываешься, кто это такой? — прищурился Сергей.

— Ещё бы. Это был негласный позывной нашего главного куратора от контрразведки. Того самого, который лично утверждал нам все боевые распоряжения и маршруты выхода.

Я медленно подняла налитые свинцом глаза на Максима.

— Капитан Виктор Шевчук. Твой приятель.

Заривный пошатнулся, едва не выпустив оружие из рук.

— Шевчук?! Да ну, это бред… Он же вчера вечером при мне пил энергетики и пробивал твоё дело по закрытым базам!

— Именно так, Максим, — кивнул Сергей. — И когда он увидел, что «Ведьма» неожиданно воскресла в системе как объект особого государственного контроля, он мгновенно понял, что его многолетнее прикрытие сгорело. Поэтому он и заблокировал информацию. Поэтому он так настойчиво убеждал тебя не лезть в это дело.

— Но он сейчас наверху, — голос Максима дрогнул. — В одном кабинете с генералом Ковальчуком и нашим полковником! Если он поймёт, что система РЭБ заработала и мы здесь…

— Он обязательно попытается уйти, — жёстко закончила я его мысль. — Или просто уберёт всех свидетелей в кабинете. Ковальчук для него сейчас — смертельная угроза.

Я резким, привычным движением передёрнула затвор пистолета.

— Заривный, бери Тайфуна на короткий. Сергей, ты идёшь как наш «джокер». Мы поднимаемся наверх.

Мы быстро и бесшумно поднялись по служебной лестнице. Длинный коридор второго этажа был абсолютно пуст — всю охрану оттянули на внешний периметр из-за «сбоя» электроники. Тайфун шёл в самом авангарде, его когти тихо ступали по линолеуму. Шерсть на массивном загривке малинуа стояла дыбом. Он прекрасно чувствовал наш адреналин.

Массивная дверь приёмной начальника базы была приоткрыта. Оттуда доносился повышенный, раздражённый голос полковника Гайдая:

— …да не рассказывайте мне сказки, не может вся электроника лечь сама по себе! Это целенаправленное внешнее воздействие! Где ваша служба безопасности вообще смотрела, Шевчук?!

Мы стремительно вошли внутрь.

Картина в кабинете была напряжённой: генерал Ковальчук сидел за столом, мрачно глядя в чёрный экран телефона спецсвязи. Гайдай нервно мерил шагами ковёр. А Виктор Шевчук стоял у открытого сейфа, делая вид, что срочно проверяет какие-то документы.

Когда мы переступили порог, Шевчук вздрогнул, словно от удара током. Его правая рука рефлекторно дёрнулась к тактической кобуре под мышкой.

— Стоять на месте! — рявкнул Максим, наводя ствол автомата прямо на коллегу. — Руки держи так, чтобы я их видел!

— Заривный?! — Гайдай замер посреди кабинета. — Ты что творишь? Ты с ума сошёл? Немедленно опусти оружие!

— Не имею права, товарищ полковник. — Глаза Максима не отрывались от Шевчука. — У нас тут… выявлен вражеский объект.

Я сделала уверенный шаг вперёд. Сергей пока оставался в полутьме коридора.

— Добрый вечер, «Канцлер», — ледяным тоном сказала я.

Глаза Виктора неестественно расширились. Он прекрасно помнил этот старый позывной.

— Елена… ты о чём вообще говоришь? Это какая-то ужасная ошибка.

— Ошибка была совершена тобой в феврале 2015-го, Виктор. Когда ты хладнокровно продал всю нашу группу за тридцать сребреников. Сколько там тогда платили их спецслужбы за координаты элитного украинского спецназа?

— Это бред контуженного человека, — Шевчук попытался криво усмехнуться, но крупные капли пота на его лбу кричали об обратном. — Товарищ генерал, ваша уборщица окончательно съехала с ума на фоне ПТСР.

Ковальчук медленно, опираясь на стол, поднялся. Он смотрел исключительно на Шевчука. Его взгляд был тяжёлым, как гранитная плита.

— «Канцлер»… — протянул генерал, собирая пазл в голове. — Я хорошо помню этот криптоним в архивах. Но я был свято уверен, что этот офицер погиб во время выхода из котла.

— Он действительно погиб для понятия офицерской чести, — из тени коридора медленно вышел Сергей «Мрак».