Офицеры лишь прикалывались над простой уборщицей, но когда самый злой боевой пёс лёг перед ней на землю, побледнел даже генерал…

Появление мёртвого лейтенанта, которого Шевчук лично списал в потери восемь лет назад, стало последней, роковой каплей. Нервы предателя не выдержали.

Всё произошло за долю секунды. Виктор молниеносно выхватил пистолет и, сделав рывок, схватил полковника Гайдая за шею, жёстко прикрываясь им как живым щитом.

— Всем назад! — завизжал он не своим голосом. — Оружие на пол, иначе я сделаю в вашем полковнике лишнюю дырку!

Максим замер, не имея безопасного сектора для выстрела. Я подняла свой пистолет, но риск попасть в Гайдая был критически высок.

— Мне нужна заправленная машина у входа! — кричал Шевчук, медленно пятясь к окну. — И зелёный коридор до границы! Немедленно!

Он был опытным оперативником. Он знал, как правильно держать заложника, чтобы минимизировать зону поражения для снайпера или оперативника. Он полностью контролировал людей с оружием.

Но он фатально забыл о собаке.

Тайфун не понимал человеческих слов о «зелёном коридоре» или «машине». Но он чётко видел прямую вооружённую угрозу. Он безошибочно считывал страх, агрессию и отчаяние. И главное — он видел, как чужак применяет силу к «своим».

Для бельгийского малинуа, прямого потомка легендарного боевого Балу, это уравнение имело только одно правильное решение.

Я не выкрикивала никакой команды. В этом не было необходимости. Я просто едва заметно расслабила плечи и сделала микроскопический кивок головой.

Тайфун стартовал с места абсолютно бесшумно. Живая чёрная торпеда преодолела четыре метра, разделявшие их, быстрее, чем Шевчук успел моргнуть или перевести взгляд.

Кинетический удар был страшен своей силой. Тайфун врезался в предателя, целясь не в ногу или предплечье, как учат обычных полицейских собак. Он ударил всей массой прямо в плечо, которое держало оружие.

Глухой стук падения смешался со случайным выстрелом, который безопасно ушёл в бетонный потолок. Шевчук закричал от боли, выпуская пистолет из онемевших пальцев и тяжело валясь на пол. Полковник Гайдай мгновенно откатился в сторону.

Тайфун прижал врага к земле своим телом, надёжно фиксируя его и не давая сделать ни одного лишнего движения.

— Фу! Тайфун, место! — Максим подскочил, профессионально перехватывая пса, который идеально выполнил задачу по обезвреживанию.

Я медленно подошла к Шевчуку, который стонал на полу, держась за ушибленное плечо.

— Считай, что это тебе привет от моего Балу, — тихо произнесла я.

Сергей подошёл к столу и положил перед генералом свой планшет.

— Здесь абсолютно всё, товарищ генерал. Его офшорные счета, зашифрованная переписка, имена других «кротов» в структуре. Он действовал не один. Но именно он был координатором их сети в нашем секторе.

Ковальчук посмотрел на предателя с такой безграничной брезгливостью, с какой обычно смотрят на раздавленного ядовитого паука.

— Заривный, вызывайте военную службу правопорядка и контрразведку, — бросил генерал. — И фельдшера. Пусть вколют ему обезболивающее, чтобы гарантированно дожил до трибунала. Статья 111, государственная измена в условиях военного положения. Это пожизненное заключение без права на амнистию.

Три недели спустя…

Утренний сизый туман над лесным полигоном медленно рассеивался, открывая вид на обновлённую, сложную полосу препятствий. На мокром плацу ровными шеренгами выстроились курсанты — свежий набор будущих кинологов для подразделений спецназначения.

Теперь их тренировки выглядели совсем иначе.

— Навсегда запомните одну истину! — голос старшего лейтенанта Максима Заривного звонко отражался от сосен. — Собака — это не ваш инструмент или снаряжение. Это ваш единственный и самый верный напарник. Ваше оружие. Ваша собственная душа, вынесенная наружу. Если вы хоть раз предадите её доверие — вы навсегда предадите самих себя!

Максим кардинально изменился. Исчезла дешёвая, показная спесь, вместо неё появилась настоящая офицерская глубина и достоинство. А у его левой ноги неизменно, словно статуя, сидел молодой, мощный «немец» — Фантом, который полностью прошёл реабилитацию после той контузии в «Лабиринте».

Я стояла чуть в стороне, у ряда чистых вольеров. На мне сидела идеально выглаженная новая форма с шевроном старшего инструктора и моим настоящим позывным «Ведьма». Тайфун беззаботно бегал неподалёку, играя с резиновым мячом. Он наконец заслужил своё законное право на простое собачье счастье, которого его лишили люди.

Рядом со мной, опираясь на металлическое ограждение, стоял Сергей. «Мрак» официально получил должность главного консультанта кинологического центра по тактике. Его юридический статус в документах оставался «сложным», но для государственной системы он больше не значился в списках мёртвых.

— Хорошая смена у вас растёт, — он кивнул на сосредоточенных курсантов.

— Им будет крайне тяжело, Сергей, — вздохнула я, кутаясь во флиску от утренней прохлады. — Война ещё очень далека от завершения.

— Знаю. Но теперь у этих парней и девушек есть реальный шанс не повторить наших кровавых ошибок.

К нам неторопливо подошёл генерал Ковальчук. Он был одет в обычную гражданскую одежду, приехал без пафосного кортежа, просто чтобы проверить, как идут дела на базе.

— Елена, Сергей. — Он крепко, по-отечески пожал нам руки. — Спасибо вам. За всё, что вы сделали.

— Это просто наша работа, товарищ генерал, — я привычно пожала плечами.

— Шевчук начал давать развёрнутые показания, — пониженным голосом сообщил Ковальчук. — Благодаря вашим данным мы накрыли целую агентурную сеть. Задержания прошли в Харькове, Одессе, Днепре… Вы не просто спасли честь мундира. Вы сохранили сотни, если не тысячи жизней наших ребят, которых эти крысы планировали «слить» врагу во время подготовки к новому контрнаступлению.

Я рефлекторно коснулась своего правого плеча, где под плотной тканью кителя навсегда замерли мои чёрные звёзды.

— Считайте, что мы просто закрыли свой старый долг.

Генерал попрощался и пошёл к машине, а мы остались стоять у вольеров. Двое тех, кто выжил вопреки всему. Двое из семи звёзд нашей группы.

Вдруг Тайфун резко остановился, выпустил из пасти свой любимый мяч и стремительно подбежал к забору. Он высоко поднял массивную морду и завыл. Но в этом звуке не было ни капли тревоги или тоски. Это была песня полноты жизни и покоя.

И уже через секунду ему дружно ответил мощный хор из полусотни собачьих голосов. Они пели вместе с ним.

Сергей тепло улыбнулся, глядя на лес.

— Слышишь, Елена? Они всё знают.

— Что именно они знают?

— Что мы наконец дома.

Я присела и положила ладонь на крепкую холку Тайфуна. Почувствовала под пальцами густую, тёплую шерсть и ровное, уверенное биение преданного сердца.

Тяжёлые тени прошлого окончательно рассеялись над житомирскими лесами. Седьмая звезда вернулась на своё место на небосклоне. А мы… мы просто собирались продолжать делать своё дело. Держать строй. Учить молодёжь. Беречь своих. И всегда помнить, что даже в самые тёмные, самые страшные времена преданность наших четвероногих напарников остаётся тем единственным чистым светом, который не даёт нам окончательно сойти с ума в этом жестоком мире человеческих войн.