Бандиты заблокировали вагон, чтобы ограбить девушку на костылях! Они и не подозревали, что рядом сидит спецназовец с боевым псом…
Но Вадим не успел сделать следующий шаг. Гром взорвался.
Пёс не лаял — для него это было бы лишней тратой времени. Лай — это для дворовых собак. Гром атаковал. Тридцать пять килограммов литых мышц рванули вперёд, молниеносно перемахнув через колени Киры. Звук щелчка мощных челюстей прозвучал с пугающей громкостью менее чем в пяти сантиметрах от коленной чашечки Красовского.
Вадим инстинктивно отшатнулся назад, с силой врезавшись спиной в подлокотник кресла через проход. Его идеальная, вежливая маска мгновенно слетела, обнажив вспышку чистой, убийственной ярости.
— Какого чёрта! — рявкнул Красовский, лихорадочно пытаясь взять себя в руки и быстро возвращаясь к роли возмущённого пассажира. — Держите своего ненормального зверя! Он только что едва не откусил мне ногу!
Илья даже не пошевелился. Он не стал повышать голос или вставать. Он просто смотрел на Вадима глазами человека, который видел слишком много смертей, чтобы пугаться дешёвых театральных постановок.
— Он не пытался тебя укусить, — отрезал Илья. Его голос разрезал фоновый шум поезда, словно скальпель хирурга. — Если бы он действительно хотел тебя укусить, твоя бедренная артерия уже украшала бы потолок этого вагона. Он просто дал тебе команду отойти.
— Эта собака опасна! — прошипел Вадим, его глаза сузились от злости. Он снова сделал полшага вперёд, и его левая рука плавно потянулась за пазуху пальто. — Я сейчас позову начальника поезда, и вас высадят на ближайшей…
— Сделай ещё хоть один шаг к этому ряду, — перебил его Илья до ужаса спокойным, ледяным тоном. — Засунь руку в тот карман. Давай. Сделай мне одолжение.
Вадим замер, словно наткнулся на невидимую бетонную стену.
Три бесконечно долгие секунды двое мужчин прожигали друг друга взглядами. Поза Ильи не изменилась, но убийственное намерение, исходившее от него, было почти осязаемым. Красовский был хищником, привыкшим охотиться на слабых, работать тихо и без грязи. Он выбрал эту девушку, потому что она выглядела как идеальная, беззащитная жертва.
Но он критически просчитался. Он не понял, что случайный сосед по креслу — это высший хищник.
Глаза Вадима едва заметно метнулись вниз, зафиксировав характерную выпуклость под тактической курткой Ильи. Затем он взглянул на Грома. Пёс стоял в проходе, оттопырив чёрные губы и демонстрируя два ряда идеально белых, ужасных клыков.
Красовский медленно, показательно поднял свободную руку в издевательском жесте капитуляции, натянув на лицо кривую, фальшивую улыбку.
— Расслабься, друг. Я просто хотел помочь девушке.
Он резко развернулся на каблуках и быстрым, жёстким шагом направился к началу вагона, через секунду исчезнув за стеклянными автоматическими дверями тамбура.
Кира сидела бледная как мел, её грудь судорожно вздымалась от нехватки воздуха.
— Кто… кто это был? Почему он…
— Дыши, Кира, — мягко сказал Илья, наконец отведя взгляд от пустых дверей. Он опустил тяжёлую ладонь и твёрдо похлопал Грома по мускулистому плечу. — Отбой, малыш. Хорошая работа.
Гром мгновенно перестал рычать. Он спрятал клыки, но не сдвинулся с места, продолжая прикрывать ноги Киры своим телом.
— Я не имею ни малейшего представления, кто это такой, — мрачно ответил Илья, и его мозг уже выстраивал тактические сценарии. — Но он не искал туалет. И светские беседы его точно не интересовали.
Прежде чем Кира успела произнести хоть слово в ответ, во всём вагоне внезапно погас свет. Поезд только что въехал в глухой, лишённый какой-либо мобильной связи участок среди полесских лесов. Ритмичный, успокаивающий стук колёс вдруг сорвался и превратился в оглушительный, нестерпимый скрежет металла о металл.
Кто-то сорвал стоп-кран.
