Бандиты заблокировали вагон, чтобы ограбить девушку на костылях! Они и не подозревали, что рядом сидит спецназовец с боевым псом…
Холодный, липкий пот стекал по бледной шее Киры, когда массивный поезд резко дёрнулся и тронулся вперёд. Её ноги, намертво зажатые в жёсткие, изготовленные на заказ карбоновые фиксаторы, мгновенно отозвались пронзительной, жгучей болью. Девушка только что, буквально в последнюю секунду, едва успела опуститься на единственное свободное место в переполненном вагоне вечернего экспресса.
Рядом с ней сидел мужчина с суровым, словно высеченным из гранита лицом, которое пересекал бледный шрам. А у его тяжёлых тактических ботинок лежал огромный пёс — бельгийская овчарка малинуа. Обычно уличные или даже служебные собаки либо игнорировали Киру, либо испуганно шарахались от неестественного, резкого металлического лязга её титановых костылей.
Но не этот пёс. Животное мгновенно подняло голову. Его янтарные, невероятно умные глаза впились в девушку с пронзительным вниманием. Поза малинуа стала жёсткой, мышцы напряглись под тёмной шерстью. Он не собирался нападать на Киру — это читалось в его взгляде. Напротив, он выглядел так, будто готовился разорвать на куски любого, кто осмелится подойти к этой девушке на расстояние удара.
Центральный железнодорожный вокзал Киева в пятничный вечер — это враждебная, хаотичная среда даже для абсолютно здорового человека. Но для двадцатипятилетней Киры Ковальчук это был настоящий, изматывающий ад. Она работала графическим дизайнером, жила во Львове и родилась с тяжёлой патологией спинного мозга. После десятков сложных операций и месяцев реабилитации она могла держаться на ногах исключительно благодаря массивным карбоново-титановым ортезам и лёгким прочным костылям.
Каждый её шаг всегда превращался в изнурительные, жестокие переговоры с гравитацией. И сегодня гравитация безжалостно побеждала. Воздух на столичном вокзале казался густым, он пах жжёным кофе из дешёвых автоматов, свежей выпечкой, металлической пылью рельсов и тревожным потом тысяч пассажиров, которые отчаянно пытались вырваться из мегаполиса на выходные.
Кира возвращалась с планового осмотра в элитной клинике «Орто-Премиум Киев» на Печерске. Её врач целый час что-то колдовал над её фиксаторами в лаборатории, калибруя шарниры, и теперь девушка чувствовала себя совершенно разбитой. Мышцы горели от молочной кислоты, поясница ныла так, что хотелось кричать. Когда из динамиков прозвучало объявление о посадке на скоростной «Интерсити» до Львова, толпа на перроне ринулась вперёд, словно бурная приливная волна.
Киру мгновенно оттеснили в сторону. Люди вокруг не были злыми или жестокими, они просто её не замечали в своей суете. В многомиллионном городе девушка, которая тяжело хромает, воспринималась толпой просто как досадное препятствие на пути к тёплому вагону.
Какой-то делец в дорогом кашемировом пальто грубо задел её плечом, заставив резко пошатнуться. Кира чудом удержалась на левом костыле, судорожно хватая ртом холодный воздух от острого спазма, который молнией прошил позвоночник.
Когда она наконец преодолела узкую щель между бетонной платформой и подножкой вагона, внутри уже было негде яблоку упасть. Пассажиры предусмотрительно положили свои брендовые рюкзаки, портфели и куртки на соседние кресла. Все напряжённо уткнулись в экраны своих смартфонов, старательно избегая зрительного контакта с теми, кто мог бы попросить освободить место.
Кира тяжело, миллиметр за миллиметром, тянула своё тело по узкому проходу. Ритмичное металлическое клацанье её костылей вызывало лишь раздражённые вздохи. Её пальцы нестерпимо дрожали, суставы побелели от напряжения. Она прекрасно знала свой предел: если не сядет в течение следующих тридцати секунд, её ноги просто откажут, и она бессильно упадёт прямо на грязный коврик в проходе.
В самом конце вагона, словно мираж в пустыне, мелькнул луч надежды — свободное место у окна. Но, подойдя ближе, Кира мгновенно поняла, почему оно пустовало.
Место у прохода занимал мужчина, от которого веяло холодной, опасной аурой. Он был одет в выцветшую оливковую тактическую куртку, тёмные брюки карго, а на голову была низко надвинута чёрная бейсболка. Рваный, бледно-розовый шрам тянулся от левого виска вниз, скрываясь под воротником. Он сидел совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, но его поза не имела ничего общего с расслабленностью. Мужчина напоминал сжатую стальную пружину, готовую выстрелить в любой момент.
Однако не сам мужчина заставлял пассажиров обходить этот ряд. На полу, свернувшись в тугой клубок, лежал пёс. Это был не милый хаски и не забавный корги. Это была огромная, мускулистая бельгийская овчарка с чёрной маской на морде. На животном была надета прочная тактическая шлейка с усиленными креплениями и ярким шевроном: «СЛУЖЕБНАЯ СОБАКА. НЕ ТРОГАТЬ». Животное напоминало скорее хищника, которого только что перебросили с передовой, чем домашнего любимца.
Кира замялась, прикусив губу. Поезд издал глухой гудок — сигнал о немедленном отправлении. Острая дрожь пробежала по её больной правой ноге. Выбора не оставалось.
— Извините… — её голос предательски дрогнул, прозвучав жалко тонко.
Мужчина не вздрогнул, но его глаза мгновенно открылись. Они были пронзительного, холодного стально-серого цвета. Он взглянул на неё, его взгляд за долю секунды просканировал бледное, покрытое капельками пота лицо Киры, её побелевшие костяшки пальцев на рукоятях костылей и тяжёлые титановые конструкции, сковывавшие ноги.
Он не предложил вежливой улыбки или фальшивого сочувствия.
— Там свободно? — спросила Кира, едва преодолевая страх.
На секунду мужчина замолчал. Он просто изучал её спокойным, аналитическим взглядом. Затем едва заметно кивнул. Не сказав ни слова, он опустил руку и подал короткий, едва заметный сигнал пальцами своему псу.
Малинуа шевельнулся с пугающей, бесшумной грацией. Не издав ни звука, пёс подвинулся назад, плотно прижав своё жилистое тело к голеням хозяина, освобождая пространство для ног Киры.
— Спасибо, — выдохнула девушка, практически падая на мягкое сиденье у окна. Она прислонила костыли к пластиковой панели и обессиленно закрыла глаза. Облегчение от того, что она наконец сняла вес со своих измученных ног, было опьяняющим, словно глоток чистого кислорода.
