Собаку заперли в клетке посреди гор, чтобы он унёс секрет в могилу. Но на его пути оказался бывший военный…

Той же ночью лес показался Остапу особенно напряжённым. Он прекрасно понимал: предложение денег было лишь замером его стойкости. Дальше начнётся реальное силовое давление. Надев самую тёплую тактическую одежду и проверив фонарик, мужчина тихо вышел из дома. Бархан двинулся следом без единой команды. Пёс вёл его вдоль замёрзшего ручья, туда, куда указывал объектив найденной днём фотоловушки.

Через несколько километров они наткнулись на настоящую перевалочную базу браконьеров. Огромные штабеля свежесрубленного карпатского кругляка были заботливо спрятаны под маскировочными сетями. Вокруг площадки, словно минное поле, были расставлены десятки стальных капканов. Остап быстро достал смартфон и начал фиксировать доказательства: масштабы вырубки, серийные номера ловушек, оставленную технику. Это был масштабный, хорошо организованный промышленный грабёж.

Вдруг темноту разрезал рёв дизельного двигателя. Из-за поворота неожиданно вылетел грузовик-«фишка», ослепляя фарами прямо в сторону Остапа. Мужчина едва успел отскочить в глубокий сугроб. Бархан мгновенно сориентировался: вместо того чтобы спрятаться, пёс стрелой выскочил прямо в свет фар. Это был чётко отработанный манёвр — привлечь внимание к себе.

Водитель от неожиданности инстинктивно ударил по тормозам и резко вывернул руль. Грузовик занесло на укатанном льду, и он с глухим грохотом влетел передним бампером в ствол старой сосны. Этого выигранного времени с лихвой хватило, чтобы Остап и собака растворились в спасительной темноте ночного леса, оставив растерянных браконьеров ни с чем. Теперь у них были неопровержимые доказательства, и война переходила в открытую фазу.

Все доказательства Остап передавал надёжно и поэтапно — так, как привык действовать во время боевых заданий. Сначала флешку с видео и «чёрную бухгалтерию» получил Богдан Ильич в своём прокуренном кабинете. А уже на следующий день в Каменный Брод неприметной легковушкой прибыла Елена Владимировна — старший следователь областной экологической прокуратуры Ивано-Франковска.

Это была женщина со стальным стержнем: суровая, собранная, с сединой в туго затянутом узле тёмных волос. Она не удивлялась ни блокноту с теневыми расчётами, ни чекам с заправок. Внимательно изучив записи, она лишь тихо констатировала, что эти коды идеально ложатся в канву масштабного уголовного дела, которое буксовало уже два года из-за нехватки свидетелей. Она сказала: «Этого достаточно». А потом добавила: «Но действуйте максимально осторожно».

Осторожность была жизненно необходимой, ведь в Каменном Броде новости разлетались быстрее горного эха. Когда Богдан Ильич развесил на столбах объявления об общем собрании села, община уже гудела, словно растревоженный улей. Лес столетиями кормил эти края, давая древесину, грибы и ягоды. Но он же кормил и тех, кто безжалостно его уничтожал, оставляя после себя голые склоны. Этот конфликт между выживанием сегодня и катастрофой завтра расколол село надвое.

Тем вечером старый сельский Дом культуры был забит до отказа. Скрипел потёртый деревянный пол под тяжёлыми зимними ботинками, в воздухе пахло сыростью и мокрым сукном. Мужчины постарше мрачно стояли у стен, скрестив руки на груди. София, местный ветеринар, пришла с папкой каких-то экологических брошюр, её лицо было напряжённым. Елена Владимировна незаметно села в последнем ряду, достав рабочий блокнот. Остап вошёл в зал последним. Рядом с ним, шаг в шаг, шёл Бархан. Пёс держался с невероятным достоинством: его осанка была ровной, а взгляд — спокойным и сосредоточенным. Селяне расступались перед ними, ощущая какую-то незримую, тяжёлую энергетику.

Собрание начал Богдан Ильич. Он старался говорить сухо и по фактам: найденные капканы, незаконная вырубка в заповедной зоне, уголовное производство. Но зал мгновенно прорвало. Широкоплечий мужчина в засаленной куртке вскочил с места, перебивая полицейского:

— Вы что, последнюю работу у людей хотите отнять?! Чем я должен детей весной кормить, когда лесхоз стоит?!

Другой голос, дрожащий от отчаяния, раздался с другого конца зала:

— А если они весь лес под корень пустят, как в прошлом году за перевалом? Нас же смоет первым весенним паводком!

Остап слушал эти крики, крепко стиснув челюсти. Он знал это состояние — когда страх управляет людьми. Бархан спокойно сидел у его ног. Когда бывший военный наконец поднялся, в зале неожиданно воцарилась абсолютная тишина. Остап не повышал голос, но его низкий бас заполнил каждый угол старого помещения.

— Лес — это не просто кубометры дров и ваши быстрые деньги, — жёстко, но с болью произнёс Остап. — Это сложная живая система. Если вы позволяете её уничтожать, она отомстит вам же. Сначала высохнут колодцы, а потом вода с гор снесёт ваши дома. Вы говорите о работе? Уничтожать собственную землю за копейки от столичных «дельцов» — это не работа. Это мародёрство.

Он сделал паузу, посмотрев в глаза тем, кого знал много лет.

— Эта история не об одной искалеченной собаке. Это о том, кем мы с вами стали.