Собаку заперли в клетке посреди гор, чтобы он унёс секрет в могилу. Но на его пути оказался бывший военный…

Остап и участковый Богдан Ильич отправились на хребет Волчья Спина через два дня после того, как двор покинули незваные гости. Утро выдалось кристально чистым, воздух буквально звенел от лютого холода. Старая полицейская «Нива» натужно преодолевала подъём, ревя мотором и разбрасывая снежную кашу, пока дорога не стала совсем непроходимой. Дальше мужчины пошли пешком, глубоко проваливаясь в твёрдый наст. Бархан бежал впереди без поводка, сканируя пространство словно настоящий армейский разведчик.

Они добрались до того самого места, где ещё совсем недавно стояла ржавая клетка. Ветер вылизал снег вокруг, обнажив старые царапины на промёрзших деревянных подпорах. Богдан Ильич тяжело вздохнул, заметив, что преступники идеально рассчитали силу горного ветра. Однако Бархан не стал задерживаться у своей бывшей тюрьмы. Он уверенно взял след и повёл мужчин ниже по склону, инстинктивно избегая открытых полян. Собака остановилась у кривого ствола бука и начала рыть лапами снег, указывая на тайник.

Остап опустился на колени и помог разгребать сугроб. Под толстым слоем снега обнаружился большой пластиковый строительный контейнер. Внутри лежали массивные стальные капканы, обмотанные изолентой, чтобы не звенели при перевозке. Рядом валялись промасленные тросы, пачка чеков с глухих заправок и маленький блокнот. На его страницах мелким почерком были выведены цифры: кубометры элитного леса, даты, инициалы и колоссальные суммы. Участковый присвистнул, сразу поняв, что перед ними настоящая «чёрная бухгалтерия» масштабной группировки.

Тем временем Бархан подошёл к каменистому выступу неподалёку и вытащил из узкой расщелины старый кожаный ошейник. Металлическая пряжка покрылась ржавчиной, а на внутренней стороне виднелись тёмные пятна засохшей крови. Остапа прошиб холодный пот. Этот ошейник принадлежал не Бархану, а другой собаке, которая так и не вернулась с горы. Бывший военный осознал ужасную правду: клетка предназначалась не для содержания животных, а для тихого уничтожения свидетелей без единого выстрела.

Они двинулись дальше вглубь чащи. Бархан вёл их максимально безопасным маршрутом, реагируя на едва уловимый запах бензина и избегая мест со свежими следами от шин. У замёрзшего русла лесного ручья пёс резко остановился и сел, неотрывно глядя на старое дерево. Богдан Ильич проследил за его взглядом и заметил скрытую фотоловушку, объектив которой смотрел прямо на тропу. Полицейский осторожно снял устройство и упаковал его в пакет для улик.

Вдруг горную тишину разрезал отдалённый, но мощный гул двигателя грузовика. Мужчины мгновенно замерли, слившись с тенями деревьев. Звук прошёл где-то в стороне, но стало ясно — «чёрные лесорубы» совсем рядом, и они утратили всякий страх. Вернувшись домой, Остап надёжно спрятал блокнот и чеки в металлический сейф, а Богдан Ильич поехал поднимать свои старые связи в областной экологической инспекции.

Следующие три дня прошли в тревожном, тягучем ожидании. Пока однажды вечером во двор не въехал новый, вымытый до блеска чёрный внедорожник. На этот раз, кроме знакомой троицы лесорубов, из машины вышел совсем другой мужчина. Это был Денис Марченко — лощёный, самоуверенный юрист в дорогом шерстяном пальто и кожаных перчатках. Он выглядел как типичный столичный «решала», привыкший закрывать проблемы чужими руками за большие деньги.

— Добрый вечер, господин Чёрный, — мягко, но со скрытым металлом в голосе произнёс гость. — Я Денис Марченко, юридический консультант компании «Запад-Дерево-Пром». Произошло досадное недоразумение. Животное, которое вы нашли, принадлежит нашим субподрядчикам.

Марченко достал из внутреннего кармана пухлый конверт и небрежно похлопал им по ладони.

— Мы готовы компенсировать ваши хлопоты и расходы на корм. Давайте решим это по-хорошему.

Бархан стоял рядом с Остапом, не издавая ни звука, но его янтарные глаза не мигая смотрели на юриста. Собака излучала спокойную, но сокрушительную угрозу. Остап холодно отклонил предложение.

— Можете отнести свои бумаги в полицию, — ровным голосом отрезал бывший военный. — До тех пор пёс остаётся здесь.

Улыбка Марченко стала тонкой и хищной.

— Судебные иски стоят очень дорого, — тихо заметил он, прищурив глаза. — Для всех сторон.

— Ошибки тоже обходятся недёшево, — парировал Остап, закрывая дверь.