«Это мать моего сына!» — гордо заявил он гостям, указывая на молодую любовницу. Законная жена лишь улыбнулась в своём инвалидном кресле…
Его голос звучал настолько искренне, возмущённо и убедительно, что Виктория на какой-то короткий, ужасный миг действительно растерялась. Неужели она и правда сходит с ума?
— У неё есть муж? — тихо, с ноткой сомнения переспросила она.
— Да, Артём. Он занимает очень серьёзную должность в одном крупном столичном инвестиционном фонде. Вспомни, напряги память: ты же сама видела его на нашем прошлом новогоднем корпоративе! Вика, неужели ты в своём состоянии правда считаешь, что я мог бы закрутить какой-то грязный, дешёвый роман с беременной замужней сотрудницей? Это слишком низко и мерзко даже для твоих самых буйных, воспалённых лекарствами фантазий.
Виктория физически почувствовала, как её хрупкая уверенность стремительно вытекает из тела, оставляя после себя лишь усталость. Возможно, она и правда сама накрутила себя от тотального одиночества в этих четырёх стенах? Может, это всё — лишь ужасный побочный эффект тех мощных химических препаратов, которые она так послушно глотает каждый вечер по его приказу?
— Прости меня… — едва слышно прошептала она, опуская тяжёлые глаза. — Просто на этом фото всё выглядело настолько двусмысленно и больно…
— Забудь об этом, как о страшном сне, — он снисходительно, с видом победителя махнул рукой, наконец делая большой глоток своего виски. — Я совсем не держу на тебя зла. Я прекрасно, как никто другой, понимаю, насколько тебе сейчас тяжело. Постоянное сидение в изоляции разрушительно влияет на психику любого человека. Тебе просто позарез нужно больше отдыхать и не нервничать. Езжай в свою спальню и прими свои успокоительные лекарства.
Но той ночью целительный сон так и не пришёл к Виктории. Слова её мужа идеально ложились в логичную, безупречную схему, однако её внутренний голос — та самая острая профессиональная интуиция архитектора, которая годами безошибочно позволяла ей видеть малейшие скрытые слабые места в сложных бетонных конструкциях, — сейчас просто разрывался от крика.
На следующее утро она приняла окончательное, необратимое решение. Если интуиция сигнализирует о катастрофической, глубокой трещине в фундаменте их собственного брака — она должна найти доказательства или опровержение. Сама.
— Госпожа Галина, — позвала она их давнюю домработницу, когда за Максимом закрылись двери лифта, — я планирую заказать кое-что из строительных материалов онлайн. Помогите мне, пожалуйста, удобно устроиться с моим ноутбуком в рабочем кабинете Максима. Там освещение гораздо лучше для моих уставших глаз.
Оставшись совершенно одна в святая святых своего мужа, Виктория начала действовать максимально быстро и хладнокровно, игнорируя боль в спине. Прежде всего она достала крошечную, высокотехнологичную беспроводную микрокамеру. Она предусмотрительно заказала её через интернет ещё неделю назад, якобы для контроля за входной дверью.
Она мастерски и незаметно замаскировала устройство на самой верхней полке стеллажа, глубоко между тяжёлыми, пыльными томами по истории киевской архитектуры — в той «слепой» зоне, где Максим никогда лично не перебирал книги. После этого она взялась за методичный, тихий обыск каждого ящика его массивного дубового стола.
Большинство из них были доверху забиты скучными юридическими договорами, строительными сметами и официальными письмами от подрядчиков. Но в самом низу последнего, самого глубокого ящика, под толстым, тяжёлым ворохом старых пожелтевших чертежей, её тонкие пальцы неожиданно нащупали что-то холодное. Это был маленький, совершенно неприметный серебристый ключ. Виктория едва успела спрятать свою опасную находку в карман, как в дверь кабинета тихо постучала госпожа Галина, вежливо приглашая хозяйку на обед.
Следующие несколько дней жизнь Виктории превратилась в изнурительную, но крайне сосредоточенную игру в кошки-мышки. Каждый день, как только за мужем глухо закрывалась входная дверь и он уезжал на свои бесконечные объекты, она включала планшет. Женщина жадно просматривала ночные записи с скрытой микрокамеры. Большинство вечеров Максим просто сидел в своём любимом кожаном кресле, лениво перебирая какие-то скучные бумаги или решая текущие рабочие вопросы по телефону. Ни одной зацепки. Она уже начала сомневаться в своей затее.
Пока не наступил дождливый вечер вторника.
Максим зашёл в свой кабинет в привычное время. Однако на этот раз он осторожно и очень тихо запер за собой массивную дверь изнутри на ключ — действие, которого Виктория за ним раньше никогда не замечала. Затаив дыхание, она неотрывно смотрела на экран планшета в своей спальне.
Он совершил звонок. Голос мужчины был приглушённым, мягким. Разобрать отдельные слова через камеру было невозможно, но выражение его лица говорило само за себя. Эта тёплая, интимная, абсолютно расслабленная улыбка предназначалась точно не для деловых партнёров или строгих инвесторов. Именно так он улыбался ей много лет назад, когда они только начинали свой общий путь в бизнесе.
Положив трубку, Максим уверенно подошёл к большой картине известного современного украинского художника, висевшей на центральной стене. Он привычно отодвинул полотно в сторону. За ним скрывался надёжный встроенный сейф. Но вместо того чтобы вводить сложный электронный код на панели, мужчина воспользовался скрытым механическим замком, вставив туда тот самый маленький серебристый ключ.
Он достал оттуда толстый чёрный блокнот в дорогом кожаном переплёте. Сосредоточенно сделал несколько свежих пометок элитной ручкой, положил вещь обратно и снова тщательно запер свою тайник.
На следующий день Виктория дождалась, пока муж уедет на сложную встречу в столичную мэрию. Она использовала свой трофей. Ключ идеально, с тихим щелчком подошёл к замку.
Чёрный блокнот оказался не чем иным, как классической тетрадью теневой, чёрной бухгалтерии их строительной корпорации. Здесь пестрели записи о неофициальных, колоссальных транзакциях. Огромные суммы — сотни тысяч долларов наличными — бесследно выводились через подставные фирмы на закрытые офшорные счета на Кипре.
Однако настоящий, ледяной ужас ждал её не в сухих цифрах или махинациях, а в коротких рукописных заметках на полях страниц. Там, чёрным по белому, его знакомым размашистым почерком было выведено: «Аренда апартаментов Липки», «Автосалон Мерседес — первый взнос», «Клиника Счастливое Материнство», «Алина».
Дрожащими от бешеного адреналина руками Виктория достала свой телефон. Она сфотографировала каждую исписанную страницу, каждое доказательство его измены, прежде чем вернуть блокнот на место с точностью опытного сапёра.
В тот же день она набрала номер Натальи — своей ближайшей университетской подруги и бывшей бизнес-партнёрши.
— Вика! Сколько лет, сколько зим! — голос подруги в динамике прозвучал удивительно искренне и тепло. — Как ты себя чувствуешь? Я так давно тебя не слышала.
— Держусь, как могу, — сухо и по-деловому отрезала Виктория. — Наталья, послушай меня внимательно. У меня мало времени, и мне нужно спросить тебя о кое-чём крайне конфиденциальном. Что тебе известно о вашем новом креативном директоре по имени Алина?
