«Это мать моего сына!» — гордо заявил он гостям, указывая на молодую любовницу. Законная жена лишь улыбнулась в своём инвалидном кресле…

Значительно позже, когда личный водитель с профессиональной, отстранённой молчаливостью осторожно помогал Виктории пересесть в их специально переоборудованный чёрный внедорожник, Максим уже был погружён в свои дела. Он отстранённо листал ленту экономических новостей на ярком экране флагманского смартфона, его лицо подсвечивалось холодным синим светом.

— Завтра с самого утра у меня стратегически важный завтрак с инвесторами нашего нового проекта, — бросил он в пустоту кожаного салона, даже не подняв глаз от цифр. — Госпожа Галина уже получила все чёткие указания. Она приготовит тебе свежий диетический завтрак и принесёт прямо в постель. Тебе нужно отдыхать.

— Я вполне могла бы поехать на эту встречу с тобой, — осторожно, но с надеждой предложила Виктория, всматриваясь в его идеальный, жёсткий профиль. — В конце концов, это же наши общие многолетние партнёры. Я лично разрабатывала эскизы, которые они финансируют.

Максим наконец оторвался от экрана и тяжело посмотрел на неё. Глубоко в его тёмных зрачках мгновенно вспыхнуло глухое раздражение, которое он довольно неуклюже пытался замаскировать под заботу образцового семьянина.

— Вика, давай будем взрослыми реалистами. Логистика с твоим креслом по столичным ресторанам… это всегда слишком сложно и привлекает ненужное внимание. Мне нужно на все сто процентов сфокусироваться на финансовых показателях и марже, а не нервничать пол-утра из-за того, есть ли в заведении правильный пандус и удобства для тебя.

— Я тебя услышала, — тихо, почти шёпотом ответила она. Виктория отвернулась к холодному, тонированному стеклу, за которым стремительно проплывали размытые ночные огни Крещатика и бульвара Шевченко.

Дома, в просторных стенах их пентхауса, который теперь больше напоминал стерильную частную палату, чем семейное гнездо, муж привычными, отработанными до абсолютного автоматизма движениями помог ей перебраться на край широкой кровати. В его механических прикосновениях не осталось ни малейшего намёка на человеческое тепло или близость — лишь сухая, расчётливая механика долга перед свидетелями.

— Держи, вот твоя вечерняя терапия, — он протянул ей стакан с негазированной минеральной водой и две массивные белые капсулы. — Твой главный врач чётко подчёркивал не пропускать ни одного приёма. Твоей истощённой нервной системе нужен глубокий, непрерывный сон для регенерации.

— В последнее время я чувствую себя от этих таблеток так, будто моя голова плотно наполнена густым, липким туманом, — попыталась слабо возразить Виктория, с отвращением глядя на лекарства на своей ладони. — Максим, может, стоит обсудить с врачами хотя бы незначительное уменьшение дозировки? Я не могу сосредоточиться даже на простых вещах.

— Не выдумывай глупостей и не занимайся самолечением. Квалифицированным специалистам с мировым именем гораздо виднее, как именно должен продолжаться процесс восстановления после такой тяжёлой травмы. Пей.

Она покорно проглотила горькие таблетки, запив их водой. За последний тяжёлый год Виктория почти привыкла к этому неестественному, искусственному состоянию постоянной лёгкой заторможенности и эмоциональной апатии, которое стало её верным спутником. Максим сухо щёлкнул дизайнерским выключателем и отправился на свою кровать в другом конце комнаты. Их теперь разделял не только широкий проход с мягким ковром, но и непреодолимая, ледяная пропасть абсолютного отчуждения.

На следующее утро холодное осеннее солнце безжалостно било в огромные окна пустой, тихой квартиры. На блестящем кухонном острове из чёрного мрамора лежала наспех нацарапанная записка: «Буду очень поздно. Тяжёлые переговоры. Не забудь о своей вечерней терапии».

Виктория самостоятельно сделала себе кофе. Она намеренно приготовила его значительно крепче, чем обычно позволяли её строгие медики, чтобы хоть немного разогнать химический туман в мозгу. С чашкой в руке она медленно въехала в просторный рабочий кабинет мужа. Ей позарез нужно было найти одни старые архитектурные чертежи их общего проекта для анализа. Компьютер Максима мгновенно потребовал пароль. Вдруг её накрыло острое, болезненное осознание: она больше не знает этой комбинации цифр. Ещё каких-то три года назад между ними не существовало никаких цифровых замков, секретов или закрытых дверей.

Она тяжело вздохнула и уже развернула своё кресло к выходу, когда большой экран её телефона, лежавшего на коленях, ярко мигнул. Уведомление в мессенджере пришло с абсолютно незнакомого, скрытого номера.

«Извините, что бесцеремонно вмешиваюсь в вашу жизнь, но вы имеете полное и бесспорное право знать правду о человеке, с которым живёте под одной крышей».

Сердце женщины внезапно заколотилось так сильно, что отголоски отдавались глухой болью в висках. Дрожащими, непослушными пальцами она открыла вложенный файл. На качественной, сделанной будто издалека фотографии был чётко изображён Максим. Он как раз выходил из роскошных, сияющих стеклянных дверей частного элитного медицинского центра «Здоровье Нации». И он был не один.

Мужчина крайне нежно, с трепетом и несвойственной ему осторожностью бережно обнимал за плечи молодую, красивую брюнетку с уже довольно заметным беременным животом. Внизу экрана безжалостно светилась цифровая метка даты и времени снимка — вчерашний день, полдень. Точно то самое время, когда её муж, по его собственным убедительным словам, должен был сидеть на крайне важном, тяжёлом двухчасовом совещании в кабинетах столичной мэрии.

Тем же вечером, когда в массивном замке наконец щёлкнул ключ и Максим переступил порог пентхауса, Виктория уже неподвижно ждала его в полутёмной гостиной. Телефон с открытым, убийственным фотографическим доказательством надёжно прятался в глубоком кармане её домашнего кашемирового кардигана.

— Как сегодня прошли стратегические переговоры с инвесторами? — её голос звучал идеально ровно, без единой лишней эмоции, словно натянутая струна.

— Просто блестяще. Мы окончательно, до копейки утвердили годовой бюджет строительства нового квартала. — Он устало, но довольно сбросил дорогой пиджак и уверенно направился к домашнему бару, чтобы налить себе щедрую порцию выдержанного виски со льдом. — А как прошёл твой день, Вика? Твои таблетки помогают снимать спазмы?

— День был чрезвычайно познавательным и открыл мне глаза на многие вещи, — медленно, отчеканивая каждое слово, произнесла Виктория. — Максим, скажи мне, глядя в глаза… кто такая Алина?

Рука мужчины с наполненным хрустальным бокалом вдруг замерла на полпути к губам. Лёд тихо звякнул о стенки.

— Алина? — переспросил он, и эта микросекундная пауза показалась Виктории слишком выверенной, слишком искусственной. — Это наш новый старший креативный директор. Крайне талантливая, амбициозная и пробивная девушка со свежими идеями. А что вдруг вызвало у тебя такой прицельный интерес к кадровой политике компании?

— Просто стало интересно. Возможно, есть что-то такое, что ты сам, добровольно хотел бы мне рассказать о ваших… тесных рабочих отношениях?

Максим с ощутимым грохотом опустил тяжёлый бокал на стеклянный стол.

— Она — молодой, перспективный профессионал, а я выступаю её прямым наставником и ментором в бизнесе. Вика, к чему вообще эти странные, беспочвенные допросы на ночь глядя?

Она молча, не моргнув глазом, вытащила из своего кармана смартфон и медленно развернула яркий экран прямо к нему. Черты лица мужчины мгновенно окаменели, потеряв всякое живое выражение. Он превратился в статую.

— Ты что, настолько опустилась в своей подозрительности, что наняла дешёвого частного шпиона? — его голос стал холодным и колючим.

— Мне прислали это сообщение несколько часов назад. Я понятия не имею, кто этот анонимный отправитель.

— И ты, конечно же, со своим болезненным воображением сразу поверила в самый грязный, самый мерзкий сценарий? — он коротко и очень нервно рассмеялся, разводя руками. — Это так типично для твоего нынешнего нестабильного психологического состояния. В последнее время ты стала такой… параноидально подозрительной ко всему вокруг. Это всё последствия травмы и сильных медикаментов.

— Эта женщина на фотографии явно беременна, Максим. И ты обнимаешь её так, как никогда не обнимал просто подчинённых.

— Да, она беременна. И поверь мне на слово, её законный муж, Артём, сейчас просто на седьмом небе от счастья. Я же просто по-человечески, из элементарной вежливости помог ей дойти до автомобиля у клиники. Девушке внезапно стало плохо после душного, двухчасового совещания. Как её непосредственный руководитель и владелец бизнеса, я несу полную ответственность за здоровье своих ведущих сотрудников!