Всё село смеялось над «нагулянным» сиротой, а родная бабка выгнала из дома. Если бы они только знали, чьим сыном он окажется и как вернётся в родное село
Сергей Иванович внимательнее присмотрелся к водителю и медленно кивнул:
— И правда очень похож… А я-то всю неделю ломал голову, кого он мне так сильно напоминает! А оказывается — нашего дядю.
— Антон… а кто ваши отец и мать? — вдруг вмешалась в разговор Светлана Анатольевна, мать Сергея. Её голос предательски дрожал, а материнское сердце почему-то тревожно сжалось.
— Мамы уже давно нет на этом свете, — грустно, с едва уловимой горечью ответил парень, ставя чемоданы на асфальт. — Я приехал из села Кленовое…
— Откуда?! Откуда ты приехал?! — резко переспросил Сергей Иванович. Его лицо в одно мгновение стало серым, как пепел. — Подожди-ка… А маму… маму твою как звали?
— Маричкой её звали. Мария, — тихо ответил Антон, не понимая, что происходит. — Но её давно уже нет. Она трагически погибла, когда я был совсем маленьким. Врачи не успели спасти — перитонит. А отец нас бросил, когда я только родился… Сначала я жил у родной бабушки Екатерины, а после её смерти меня забрала мамина сестра. Лучше бы в интернат сдала, честное слово… — тяжело закончил свой короткий рассказ парень.
— Боже мой! Боже мой милостивый! — Сергей не своим голосом вскрикнул на весь перрон.
Он вдруг осел, хватаясь за сердце, и едва не упал на брусчатку, сильно пошатнувшись. Антон ошеломлённо смотрел на шефа, но мгновенно среагировал, армейская выдержка дала о себе знать: он подхватил мужчину под руки, не дав ему упасть.
— Сынок!.. — едва слышно, со слезами на глазах прошептал Сергей, глядя в лицо Антона так, будто видел его впервые в жизни. — Антон… я — твой отец. Я тот самый человек, который когда-то бросил самых родных людей… бросил твою маму.
Сергей горько заплакал, не стесняясь прохожих.
— Я был полным болваном! Поверил тогда этим проклятым сельским сплетням! Был молодым, глупым и страшно ревнивым. А теперь… теперь я вижу, что ты действительно мой сын! Самый родной и настоящий! Наша кровь! Прости меня… умоляю тебя, сынок, прости!
Он потянулся к Антону, намереваясь крепко его обнять.
Но парень резко отступил на шаг и с силой оттолкнул его руки. Глаза Антона стали холодными, как лёд.
— Вы ошиблись, Сергей Иванович, — ледяным тоном, отчеканивая каждое слово, произнёс он. — Мой отец — заезжий закарпатский строитель. А мать меня нагуляла. Я — чернявый байстрюк. Безотцовщина! Всё село знает об этом и напоминало мне о моём «происхождении» всю мою жизнь! У меня нет отца.
— Внучек! Родненький наш внучек! — вне себя заголосила Светлана Анатольевна, заливаясь слезами и протягивая к нему дрожащие руки.
Антон тяжёлым, полным боли и презрения взглядом обвёл своего начальника, потом посмотрел на его родителей — тех самых людей, которые когда-то сломали жизнь его матери. Потом он резко развернулся, оставил чемоданы на перроне и быстрым шагом ушёл прочь, растворяясь в вокзальной суете.
До самого утра парень бесцельно бродил по улицам ночного Киева. Он думал о маме, о бабушке, обо всех тех обидах, которые ему пришлось вытерпеть из-за этих людей. А утром, как только открылся офис, он положил на стол начальнице отдела кадров заявление на увольнение по собственному желанию и ключи от служебной машины.
Он даже слышать не хотел о своих новоявленных, богатых родственниках.
Антон вернулся в своё родное село Кленовое. Он зашёл на заросший бурьяном двор, отпер старый дом своей матери, из которого недавно выехали квартиранты, и тяжело сел на стул. Не успел парень даже распаковать вещи, как снаружи послышался гул мотора, а потом — робкий стук в дверь.
Он открыл. На пороге стояли родители Сергея Ивановича — Дмитрий и Светлана. Они выглядели уставшими и очень растерянными.
— Антоша… умоляю тебя, впусти нас. Нам всем нужно серьёзно поговорить, — едва слышно, дрожащим голосом сказал пожилой отец бывшего шефа, теребя в руках шляпу.
Парень молча, стиснув зубы, пропустил незваных гостей в дом. Он хотел было уже закрыть дверь, но тут увидел и самого Сергея. Тот стоял на крыльце, низко опустив поседевшую голову, не решаясь переступить порог того самого дома, из которого когда-то так жестоко ушёл.
Наконец он сделал шаг вперёд и тихо, с болью в голосе сказал:
— Сынок… Я знаю, что простить меня очень трудно. Может, даже невозможно. Моему позорному поступку нет никакого оправдания. Я сломал жизнь твоей матери и оставил тебя сиротой. Но я искренне, на коленях прошу у тебя прощения. Дай мне шанс всё исправить.
Антон тяжело вздохнул, но всё же согласился на разговор с отцом. Они говорили очень долго, со слезами, эмоциями и тяжёлыми паузами. Парень слушал, и его ледяная броня понемногу таяла. Он просто не смог навсегда оттолкнуть людей, которые со слезами на глазах называли его внуком, и отца, который так искренне каялся в своих ошибках молодости.
Но сомнения всё же оставались. Чтобы расставить все точки над «и», Антон сам попросил сделать официальный тест ДНК. И когда через несколько недель из киевской клиники пришёл стопроцентно положительный результат, он положил бумагу на стол перед Сергеем Ивановичем и тихо сказал:
— Я теперь точно знаю, что вы — мой отец. Но… так быстро привыкнуть к этому мне чрезвычайно трудно. Понимаете? Я же всю свою жизнь прожил безотцовщиной, с клеймом нагулянного.
— Я всё понимаю, мой мальчик, — вздохнул Сергей, осторожно положив руку ему на плечо. — И я буду ждать столько, сколько нужно. Надеясь на твоё полное прощение.
Прошло некоторое время. Накануне Рождественских праздников на заснеженную улицу Кленового въехал старенький, обшарпанный легковой автомобиль. Машина остановилась у местного магазина, и из неё вышел Антон.
Мать Марины, которая как раз шла с полными пакетами продуктов, увидев парня, мгновенно расплылась в злорадной, насмешливой улыбке.
— Ну что, Антон? Так ты ничего большего в столице и не добился, кроме этой старенькой ржавой жестянки? — язвительно произнесла женщина, останавливаясь посреди дороги. — Но это и неудивительно. Чернявый безотцовщина есть безотцовщина. Выше головы не прыгнешь! А вот у нас всё прекрасно!
— И как же ваша Марина поживает? — спокойно, с вежливой улыбкой поинтересовался юноша, не реагируя на оскорбление.
— Прекрасно поживает! — самодовольно задрала нос женщина. — Они с Игорем уже несколько лет в браке живут. Детки уже есть. Машину себе новую в кредит взяли, ремонт делают. Вот как хорошо, что моя дочка в своё время правильный выбор сделала и не стала тебя из армии ждать! А то бы сейчас нищету считала возле тебя в старом доме!
— Ну, возможно, вы и правы, — с совершенно ледяным спокойствием в голосе ответил Антон на очередную насмешку, сел в свой старенький автомобиль и поехал дальше.
