Муж вернулся с «нуля» и замер у двора: жена в чёрном платье со слезами ждала его тело… «Я уже купила тебе гроб», — лишь тихо сказала она!

Он увидел знакомую крышу своего дома. Увидел раскидистую черешню, которую они сажали вместе в первый год после свадьбы и которая теперь давала густую тень на весь двор. А потом он увидел их.

Кровь мгновенно отхлынула от лица Назара, а ладони покрылись липким холодным потом.

У его ворот были припаркованы две машины: тёмно-зелёный военный пикап и белая карета скорой помощи с включёнными проблесковыми маячками. Во дворе, образовав напряжённый полукруг, стояли люди в военной форме. Это точно были не побратимы, которые вдруг решили заехать в гости. Их позы были слишком официальными, спины — неестественно прямыми.

Среди них чётко выделялся старший офицер в парадном кителе, который нервно сжимал в руках тёмную папку с бумагами. Чуть позади стояли двое медиков скорой, держа наготове оранжевый реанимационный чемоданчик.

А в самом центре этого страшного полукруга стояла его Юлия.

Она была одета в глухое чёрное платье, которого Назар никогда раньше у неё не видел. Её роскошные русые волосы были небрежно стянуты в хвост. Даже из салона автомобиля, сквозь стекло, он видел, как мелко и жутко дрожат её плечи. Один из военных — судя по шевронам, офицер службы морально-психологического обеспечения — осторожно, словно хрустальную вазу, держал её за локоть, видимо опасаясь, что она просто упадёт на землю.

Такси плавно остановилось в нескольких метрах от ворот. Назар не мог пошевелить ни одной мышцей. Он буквально забыл, как работают лёгкие и как нужно дышать. Это было что-то абсолютно неправильное. Это была какая-то сюрреалистическая ошибка.

Это была группа оповещения.

Назар прекрасно знал, что это такое. Каждый военный на фронте знал эти процедуры наизусть. Это были те самые люди, которые приходят в дом тогда, когда возвращаться туда уже некому. Те, кто приносит в бумажной папке конец света.

Но ведь он был жив! Он сидел прямо здесь, на заднем сиденье обычного киевского такси, дышал, моргал, чувствовал под ногами коврик автомобиля. Его сердце билось так бешено, что пульсация отдавалась тупой болью в висках.

— Эй, командир, ты как? Что-то случилось? Тебе плохо? — встревоженно спросил таксист, обернувшись и заметив, как пассажир побледнел до цвета мела.

Рука Назара механически легла на пластиковую ручку дверцы, но он никак не мог заставить себя потянуть за неё. Мысли метались в голове с бешеной скоростью, и каждая следующая была страшнее предыдущей. Неужели какая-то ошибка в штабе? Неужели им сообщили, что он «двухсотый»?

Он знал, что на прошлой неделе их батальон понёс потери. Был тяжёлый бой, несколько ребят не вернулись с позиций. Но процедура идентификации уже должна была завершиться, родных должны были оповестить ещё позавчера. Почему эти люди стоят у его дома именно сейчас?

Вдруг Юлия медленно подняла голову. Она словно почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Её глаза, красные, распухшие от бесконечных слёз, начали блуждать по улице и вдруг остановились на машине такси. На одно короткое мгновение их взгляды встретились сквозь тонированное стекло.

Назар увидел, как с её лица исчезла последняя капля крови. Она стала белее медицинского халата врача скорой. Её рот широко открылся в жутком немом крике, но ни звука над улицей не прозвучало.

Военный психолог проследил за её взглядом, а за ним, словно по команде, обернулись и остальные офицеры. Несколько пар изумлённых глаз впились в такси.

Назар сделал глубокий вдох, толкнул дверцу и, едва держась на ватных ногах, ступил на асфальт. Он всё ещё был в своей запылённой тактической форме, с огромным рюкзаком, который машинально продолжал сжимать в руке.

Для них он, должно быть, выглядел как настоящий призрак. Как мираж, галлюцинация, рождённая невыносимым горем женщины.

Юлия резко вырвалась из рук офицера. Она сделала три неуверенных, шатких шага навстречу, а потом замерла, крепко зажав рот ладонями.

— Назар… — её голос был едва слышным, сорванным шёпотом, который летний ветер чудом донёс до него. — Назар, это ты?

Старший офицер — седой полковник с суровым, словно высеченным из камня лицом — сделал шаг вперёд. На его лице сейчас читалась невероятная смесь абсолютной растерянности и глубокого шока. Он переводил взгляд с живого Назара на официальную папку в своих руках, потом снова на Назара, будто отчаянно пытался сверить жестокую реальность с напечатанным текстом.

— Штаб-сержант Кравченко? — спросил полковник. Он пытался держать голос под контролем, но в нём отчётливо звенела нотка паники.

— Я штаб-сержант Назар Кравченко. Личный номер… — Назар отчеканил цифры чисто на автомате, хотя горло перехватило болезненным спазмом. — Да, господин полковник. Это я.

Лицо офицера мгновенно изменилось. Шок сменился облегчением, а уже через секунду — неподдельным ужасом от осознания масштаба ситуации. Он резко обернулся к Юлии, потом к своей группе, потом снова уставился на военного.

— Господин полковник, — Назар пытался говорить твёрдо, хотя его мелко трясло от адреналина. — Что здесь, чёрт возьми, происходит? Почему вы здесь? Почему вы у моего дома?