Вместо свадебного платья я надела форму сиделки для невыносимого айтишника. Я думала, что это дно, но судьба приготовила для меня лучший сюрприз

И всё. Я старалась не чувствовать разочарования. Я надеялась на какую-то бурную реакцию, возможно, на гнев или мгновенный план действий. Но вместо этого Роман снова закрылся в своём молчании, будто все мои слова упали в пустоту. Той ночью я мерила шагами свою комнату, словно загнанный в клетку зверь. Неужели я ошиблась? Неужели я просто искала заговор там, где его не было? А что, если я была права, но мне никто не поверит?

На следующее утро он постучал в мою дверь. Он никогда этого не делал.

Когда я открыла, Роман сидел в своём кресле, держа на коленях ту самую толстую папку.

— Вы были правы, — резко сказал он. — Фонд Тарнавского — это не просто инвестиции. Эти бумаги незаметно передают права на принятие решений и контрольный пакет акций подставной офшорной компании, которую Артур тихой сапой зарегистрировал на Кипре два месяца назад. Они спрятали это под десятками юридических терминов.

У меня перехватило дыхание.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне их остановить, — сказал Роман, протягивая мне папку.

— Вы уверены? — спросила я, глядя на кипу юридических документов. — После всего этого…

Роман медленно, но уверенно кивнул.

— Если они думают, что я слишком слаб, чтобы дать им бой, то они забыли, кем я был до того, как сломал позвоночник.

План занял несколько дней напряжённой работы. Каждую ночь, когда прислуга ложилась спать, а большие окна поместья погружались во тьму, мы с Романом сидели друг напротив друга за длинным дубовым столом в его кабинете, изучая документы, банковские выписки и выстраивая стратегию.

Иногда его руки дрожали от ужасной физической усталости, но голос оставался стальным. Он шаг за шагом выстраивал свою линию обороны, свою комнату для переговоров, и я была его единственной союзницей в этих стенах. Он уже связался со своими проверенными, личными адвокатами. Они тайно собирали доказательства: имейлы, скрытые транзакции, цифровые следы.

Роман ничего от меня не скрывал. Даже своих сомнений.

— Я доверял Артуру больше, чем кому-либо, — тихо признался он как-то поздно ночью, глядя на экран ноутбука. — Он был рядом в тот день, когда я презентовал свой первый стартап. Я позволил ему говорить от моего имени, когда лежал в реанимации и не мог даже дышать самостоятельно. А всё это время он…

— Вы правильно сделали, что доверились своей интуиции сейчас, — мягко сказала я, подливая ему горячего кофе.

— Я едва не опоздал, — горько ответил он. — Но больше я не опоздаю.

Через неделю было созвано внеочередное заседание совета директоров.

Через неделю было созвано внеочередное заседание совета директоров холдинга «ChornyTech».

Никто ни о чём не подозревал. Роман позволил Артуру думать, что долгожданная подпись под документами о слиянии наконец будет поставлена. Он даже отправил ему короткое электронное письмо с благодарностью за то, что тот «так хорошо держал штурвал в эти сложные времена».

В тот же день, после обеда, Роман впервые за много месяцев надел костюм.

Это был идеально сшитый на заказ тёмно-синий костюм. В нём он выглядел настолько безупречно и убедительно, что моё сердце на миг замерло. Его тело всё ещё было измождённым, но то, как он держался — гордо, выпрямившись, с несгибаемым внутренним стержнем — заставило воздух в комнате буквально заискриться. Он долго тренировался ходить с тростью. Сначала десять шагов вдоль кабинета, потом пятнадцать, потом двадцать. Пот заливал ему глаза, но он не останавливался.

— Я хочу, чтобы они это увидели, — сказал он тогда, тяжело опираясь на чёрную эбеновую трость. — Собственными глазами.

В день заседания мы приехали в главный офис компании на Печерске за пятнадцать минут до начала. Здание бизнес-центра встретило нас холодным величием стекла, хрома и дорогой, напряжённой тишины. Когда мы вошли в просторный холл, люди замирали на месте. Головы поворачивались одна за другой.

Роман шёл рядом со мной. Его челюсть была крепко сжата, шаги — медленные, выверенные, но удивительно твёрдые. Шок прокатился по коридорам компании, словно электрический разряд. Сотрудники перешёптывались, не веря собственным глазам: их основатель, которого все уже мысленно списали со счетов, вернулся.

В большом зале заседаний за длинным овальным столом царила своя атмосфера. Артур по-хозяйски устроился во главе стола. Неподалёку сидела Илона Тарнавская в безупречном светло-сером костюме, закинув ногу на ногу; её губы были накрашены яркой помадой, напоминавшей цвет боевой раскраски. А рядом с ней…

Рядом с ней сидел Денис.

Мой бывший жених. Теперь он казался мне гораздо меньше и жалче, чем я его помнила. Он всё ещё был привлекательным, всё ещё имел то же самодовольное выражение лица, но теперь в нём не было прежнего лоска. Он выглядел как дорогая, но чужая вещь, которую взяли напрокат и забыли вернуть в магазин. Он был просто приложением к влиятельной семье своей новой пассии.

Когда дверь открылась и Роман вошёл в зал, опираясь на трость, громкий разговор мгновенно оборвался. Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

— Ты… ты ходишь, — едва выдавил из себя Артур, бледнея на глазах.

— Не идеально, — спокойно ответил Роман, делая ещё один шаг. — Но достаточно.

Он не сел на свободное место с краю. Он прошёл прямо к главе стола, заставив Артура инстинктивно откинуться назад. Роман остановился, опёрся обеими руками о стол и посмотрел своему бывшему другу прямо в глаза.

— С этой минуты заседание проходит под моим личным руководством, — произнёс он ледяным тоном. — И начнём мы вот с этого.

Он бросил на полированную поверхность стола ту самую толстую чёрную папку и резко раскрыл её. Весь совет директоров затаил дыхание, наблюдая, как Роман методично раскладывает перед ними доказательства: распечатки поддельных транзакций, скрытые пункты в договорах, выписки из кипрских реестров и неопровержимые доказательства попытки Артура передать контроль над «ChornyTech» офшорной компании-прокладке, принадлежавшей фонду Тарнавских.

Илона даже не вздрогнула, хотя её глаза сузились от злости. Денис нервно заёрзал на своём стуле, его взгляд метался по комнате, избегая моего. А лицо Артура окончательно потеряло всякие краски, став пепельно-серым.

— Ты не сможешь доказать мой злой умысел в суде, — пробормотал Артур, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— А мне и не нужно, — парировал Роман. — Мне достаточно доказать грубое нарушение фидуциарных обязанностей и попытку растраты корпоративных активов. Что я только что и сделал.

За столом поднялся гул. Главный юрисконсульт компании, седой мужчина в строгих очках, медленно поднялся.

— Роман Сергеевич, желаете ли вы инициировать немедленное голосование о выражении недоверия исполняющему обязанности генерального директора?

— Именно так, — твёрдо сказал Роман. — С немедленным отстранением от всех полномочий.

В зале вспыхнул хаос. Илона Тарнавская вскочила первой, её каблуки щёлкнули по паркету, как выстрелы.

— Ты даже не представляешь, с кем ты связался, Роман! — прошипела она. — Мой отец уничтожит твою компанию!

— О, я прекрасно представляю, — мягко, но с металлом в голосе ответил он. — Я имею дело с женщиной, которая всю жизнь прячется за деньгами своего папочки, и с мужчиной, который готов продать родную мать ради быстрого заработка.

Она презрительно фыркнула и бросила пренебрежительный взгляд в мою сторону.

— А это кто? Твоя карманная медсестра?

— Что? — переспросил Роман, медленно поворачивая к ней голову. — Отныне она мой полноправный партнёр.