Ветеран спас брошенную овчарку с щенками. Когда наглый хозяин пришёл качать свои права, его ждал эпический сюрприз…

Он начал копать гораздо глубже, погружаясь в судебный реестр. Нашлось несколько свежих административных исков по поводу сомнительного отчуждения земельных участков. А ещё — громкий медийный скандал двухлетней давности с незаконной вырубкой вековых сосен под Ирпенем. Тогда фирма-застройщик имела совсем другое название, но фамилия Завадского фигурировала в местных новостях очень часто — он выступал «кризисным менеджером» и представителем интересов инвесторов, грубо разгоняя экоактивистов.

Назар открыл публичную кадастровую карту. Земельный участок Надежды Петровны был не просто куском огорода — это был действительно золотой актив. Он непосредственно граничил с живописным лесничеством и имел прямой, пологий выход к реке. Но самым интересным оказалось другое: почти все соседние участки недавно уже сменили своё целевое назначение. Теперь они принадлежали физическим лицам, которые через цепочку фирм были тесно связаны с «Киев-Престиж Девелопмент».

Коррупционная схема была настолько классической, словно её списали из учебника для столичных рейдеров. Они месяцами скупали землю мелкими кусками, чтобы потом объединить её в один гигантский массив под закрытый элитный посёлок с собственной охраной. И старая, ветхая хата учительницы стояла огромной костью в горле, наглухо блокируя единственный нормальный подъезд для тяжёлой строительной техники.

— Они не просто хотят заставить старушку продать дом за копейки, — сказал Назар Герде, которая подошла ближе и положила тяжёлую голову прямо на край клавиатуры. — Они стремятся забетонировать здесь абсолютно всё. А ты и твои маленькие дети — это, оказывается, «экологические риски», которые мешают большому бизнесу зарабатывать миллионы.

Он закрыл крышку ноутбука. Теория была абсолютно понятной и подтверждённой фактами. Теперь ему нужна была разведка на реальной местности.

После обеда Назар собрался на «прогулку». Он оделся так, как обычно одевался для выхода в «серую зону»: крепкая, удобная обувь, не скользящая по мёрзлой земле, неприметная тёплая куртка, надёжный тактический нож на поясе под одеждой, полностью заряженный телефон. Герда шла рядом, шаг в шаг, без всякого поводка. Здесь, в густом лесу, он был ей совершенно не нужен.

Они специально не пошли по расчищенной дороге к хутору Надежды Петровны. Назар взял значительно левее, пробираясь через колючую чащу, двигаясь параллельно грунтовке. Он хотел посмотреть на собственное арендованное жильё и окружающую территорию глазами того, кто тщательно планирует нападение, а не готовится к глухой обороне.

Лес был тихим. Даже слишком тихим, словно затаил дыхание.

Они прошли метров четыреста, когда Герда вдруг замерла как вкопанная. Густая шерсть на её холке медленно поднялась дыбом. Она смотрела не вперёд на тропу, она смотрела высоко вверх и немного в сторону, на толстую старую сосну, росшую как раз на невидимой границе участка, который арендовал Назар.

Мужчина мгновенно остановился, медленно опускаясь на одно колено, чтобы уменьшить силуэт. Он осторожно проследил за взглядом овчарки.

На высоте около трёх метров, в удобной развилке толстых ветвей, что-то тускло блеснуло. Солнце, которое как раз на несколько секунд выглянуло из-за тяжёлых серых туч, отразилось от маленькой выпуклой линзы.

Это была далеко не обычная лесная «фотоловушка» для наблюдения за кабанами или косулями. Это была дорогая, профессиональная уличная камера с автономным 4G-модулем и мощным аккумулятором. Она была мастерски оклеена камуфляжной плёнкой и смонтирована так хитро, чтобы её было практически невозможно заметить с уровня земли. Объектив смотрел чётко на двор Назара и на то место, где он обычно парковал свой пикап.

— Ах вы ж мерзавцы… — едва слышно выдохнул сквозь зубы бывший военный.

Это уже не было просто дешёвым телефонным запугиванием учительницы. Это было полноценное, стационарное наблюдение за ветераном. Они «пасли» его круглосуточно. Фиксировали каждое движение, график прогулок, кто приходит в гости, когда он выезжает в райцентр и когда возвращается.

Назар не стал лезть на дерево и снимать или разбивать камеру. Если он хоть пальцем её тронет, они мгновенно поймут, что их раскрыли, и сменят тактику. Вместо этого он достал свой смартфон, сделал несколько очень чётких фотографий устройства с максимальным цифровым приближением, зафиксировав форму, цвет и даже часть серийного номера на пластиковом корпусе. Потом так же абсолютно бесшумно, как и пришёл, отступил в непроглядную глубину леса.

Вернувшись домой, он наглухо задёрнул все окна и проверил замки. Ситуация официально перешла из разряда мелкого криминала и «бытовухи» в разряд спланированной спецоперации.

Ближе к вечеру он набрал один очень старый номер. Этого человека он знал ещё с бурного 2014 года.

— Оксана? Это Кремень.

Голос на том конце провода ответил практически мгновенно, без лишних расспросов «кто это» и «сколько лет мы не слышались».

— Привет, Кремень. Ты живой, и это уже прекрасная новость. Чем обязана такому звонку?

Оксана Левченко была известной киевской журналисткой-расследовательницей. Она профессионально писала о махинациях на закупках, об отмывании грантовых денег на восстановлении области и о тех беспринципных чиновниках, которые наживаются в тылу во время войны. У неё были короткие тёмные волосы, невероятно острый язык и практически полное отсутствие инстинкта самосохранения.

— Мне очень нужно, чтобы ты кое-что проверила по своим каналам, — спокойно сказал Назар. — Фирма называется «Киев-Престиж Девелопмент». И персонаж по имени Завадский Игорь Викторович.

— Завадский? — Оксана иронично хмыкнула в трубку. — О, это весьма интересный пассажир. Столичный «решала» средней руки, но в последнее время активно лезет в высшую лигу застройщиков. Говорят, под ним сейчас ходят очень серьёзные люди из администрации. Ты вообще куда вляпался, друг?

— Они жёстко прессуют пожилую женщину в Старой Гуте ради земли. И меня заодно. Установили незаконное скрытое наблюдение за моим домом в лесу.

— Тебя? Прессуют? — в голосе Оксаны прозвучал искренний, неудержимый смех. — Ну, земля им пухом. Я буду в вашем районе завтра утром. Давай встретимся. Не по телефону.

— Большая заправка «Транс-Нафта» на Житомирской трассе, у развязки. В двенадцать.

— Принято. Буду.

На следующий день Назар выехал заранее. Он оставил Герду дома «за старшую», тщательно заперев все двери на двойные замки. Это было рискованно, но брать её с собой на публичную встречу он категорически не хотел.

На большой заправке пахло свежей выпечкой, дорогим кофе и бензином. Оксана уже ждала там. Она сидела за столиком в самом дальнем углу кафетерия, перед ней парил большой стакан чая и лежал раскрытый блокнот. На ней была объёмная чёрная куртка и грубые ботинки на толстой подошве. С виду — обычная студентка, если бы не очень усталые, холодные и цепкие глаза опытного следователя.

— Рассказывай, — коротко бросила она вместо приветствия.

Он изложил ей абсолютно всё. Доказательства из реестров, скриншоты экрана, качественные фото скрытой камеры на сосне, рассказ о щенках и учительнице. Оксана слушала молча, не перебивая, лишь быстро записывая что-то в свой блокнот.

— Это уже конкретные уголовные статьи, — сказала она, откладывая ручку. — Незаконная слежка, прямые угрозы имуществу и жизни. Но обычная полиция тебе здесь вряд ли поможет, ты же сам это прекрасно понимаешь? Местный отдел, скорее всего, давно «прикормлен» Завадским и его юристами. Нам нужна максимальная публичность. Громкий медийный скандал в соцсетях прямо перед голосованием в областном совете по выделению им земли.

— Что от меня требуется? — спросил Назар.

— Поймать их за руку. С поличным. Нам жизненно необходимо видео, где они лично угрожают или совершают нападение на тебя или твоё имущество. Тогда я смогу выпустить сюжет.

Именно в этот момент телефон Назара, лежавший на столике, резко завибрировал, разрывая тишину кафетерия. На экране мигало красное уведомление. Сработала умная сигнализация — датчик разбития стекла, который он предусмотрительно установил в доме несколько недель назад.

— Поздно планировать, Оксана, — мрачно сказал Назар, глядя на мигающий экран. — Они уже напали.

Он резко вскочил на ноги, едва не опрокинув стул. Журналистка мгновенно подхватила свой рюкзак и побежала за ним к выходу.

— Я еду с тобой!