Ветеран спас брошенную овчарку с щенками. Когда наглый хозяин пришёл качать свои права, его ждал эпический сюрприз…

Утро принесло бледный свет и прозу жизни. Нужны были осмотр, специальный корм и пелёнки. Назар загрузил всю компанию в свой пикап и повёз в Макаров.

Райцентр просыпался лениво: супермаркет с яркой вывеской, кофейный киоск, несколько человек на автобусной остановке. Местные бросали взгляды на его «Навару» с военными номерами без особого интереса — на Киевщине к такому давно привыкли. Но люди невольно оборачивались, заметив в окне серьёзный, волчий профиль овчарки.

Ветеринарная клиника была небольшой, расположенной на первом этаже жилого дома. Пахло медикаментами и сухим кормом. Врач, женщина лет шестидесяти по имени Екатерина Ивановна, встретила Назара с профессиональной сдержанностью. Это была высокая, сухощавая женщина с теми уверенными руками, которые не дрожат даже в самых сложных ситуациях.

— Слишком маленькие, — констатировала она, осторожно осматривая щенков на металлическом столе. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Ещё недели две должны были быть возле матери в тёплом вольере, а не на бетонном отбойнике. Вы вытянули счастливый билет. Точнее, они вытянули.

Герда стояла рядом, не сводя глаз с рук врача. Она позволяла проводить осмотр, но мышцы под шерстью были напряжены, как корабельные канаты. Когда Екатерина Ивановна протянула руку, чтобы рассмотреть глубокий след на шее собаки, Герда на мгновение замерла.

— Я это уже видела, — тихо сказала ветеринар, нахмурившись. — Не именно эту собаку, а похожую ситуацию.

Она подняла глаза на Назара.

— На прошлой неделе ко мне заходила женщина. Надежда Петровна. Местная, живёт на старых хуторах за лесом, у реки. Интеллигентная женщина, бывшая учительница истории. Спрашивала о немецкой овчарке с тремя щенками. Плакала так, что сердце разрывалось. У неё руки дрожали.

Назар почувствовал, как внутри щёлкнул невидимый тумблер.

— Она их искала?

— Искала, — кивнула Екатерина Ивановна, стягивая резиновые перчатки. — Сначала говорила, что они сами исчезли, пока её не было дома. Но потом… проговорилась. Сказала, что её сын «окончательно решил проблему».

— Сын? — переспросил Назар, сузив глаза.

— Игорь. Игорь Завадский. Занимается недвижимостью или каким-то строительством в Киеве. Приезжает в село редко, но как приедет — на всю улицу слышно скандал. Надежда Петровна его боится, хотя и пытается это скрыть. Говорит мне: «Он просто очень деловой и нервный из-за бизнеса». А у самой глаза, как у загнанной птицы.

Назар достал блокнот, написал свой номер телефона и протянул врачу.

— Если эта Надежда Петровна появится ещё раз — дайте мне знать. Сразу же.

Следующие дни вошли в ритм, которого мужчина совсем не ожидал. Кормление по часам, уборка, короткие прогулки вдоль заснеженной опушки. Он вдруг осознал, что усталость от заботы кардинально отличается от боевого истощения. Она оставляла тело разбитым, но голову — удивительно чистой.

Герда адаптировалась удивительно быстро. Она изучила все звуки старого дома: как гудит старенький холодильник «Днепр», как скрипят половицы под тяжестью шагов, как шумит сосна, когда ветер меняет направление. Днём она ходила за Назаром, держа дистанцию в несколько шагов, но никогда не выпускала его из поля зрения.

На четвёртый вечер произошёл момент, который заставил «Кремня» насторожиться.

Солнце уже село, комната утонула в густых, чернильных сумерках. Назар сидел за столом, методично проверяя своё снаряжение — привычный ритуал, который помогал ему сосредоточиться.

Вдруг Герда резко поднялась. Уши напряглись, всё её тело превратилось в натянутую струну. Назар замер, не выпуская фонарик, который только что держал в руках.

— Что там? — спросил он едва слышно.

Овчарка подошла к входной двери, но не залаяла. Она обернулась к нему, посмотрела пристально, а потом снова перевела взгляд на дверь. Она чётко показывала: «Там кто-то есть».

Назар взял мощный тактический фонарь и бесшумно вышел на веранду. Темнота, чёрные стволы сосен, абсолютная тишина лесной глуши. Ни единого движения. Но Герда стояла рядом, её нос жадно ловил холодный воздух, а взгляд был прикован к тёмной линии грунтовой дороги, скрывавшейся за деревьями.

Несколько минут они стояли там, двое ночных часовых. Потом, так же внезапно, Герда расслабилась, громко выдохнула и развернулась, чтобы уйти в дом. Кто-то ушёл прочь.

Назар остался на веранде ещё на минуту, вглядываясь в мрак. Он не верил в мистику или призраков. Он верил в разведданные. И его лучший «разведчик» только что сообщил, что покой закончился. Игорь Завадский или его люди начали прощупывать почву.