«Мне не нужен этот груз!» Дочь довела беременную мать до роковых родов и бросила сестёр. То, что произошло с близняшками через 18 лет, поражает до слёз…

Оксана сама от себя не ожидала такой безумной, отчаянной смелости. Словно ведомая какой-то невидимой высшей силой, она вдруг сделала стремительный шаг навстречу этой уважаемой, элегантной паре. С глазами, полными непрошеных слёз, девушка умоляла столичных гостей просто выслушать её, дать ей хотя бы пять коротких минут. Татьяна Сергеевна, директор учреждения, уже хотела строго остановить её и выставить за дверь, чтобы не срывать процесс усыновления, но пан Валерий спокойным, интеллигентным жестом показал, что они с женой готовы уделить этой заплаканной женщине своё время.

Оксана, глотая горькие слёзы и путаясь в словах, рассказала свою невесёлую, болезненную жизненную историю. Она говорила так проникновенно, так искренне и с таким неподдельным душевным надрывом, что буквально с первых минут растопила сердца пани Соломии и пана Валерия. Сельская фельдшер рассказала всё: и о своей клятве под ледяным ливнем на яблоновском кладбище, и о тяжком бремени врачебной вины, которое не давало ей спать по ночам, и о том, как целых полгода она каждое воскресенье молилась за этих брошенных крошек, покупая им первые крошечные вещи на свою скромную зарплату.

Пани Соломия, не сдержав собственных эмоций и вытирая влажные глаза шёлковым платочком, очень мягко, по-матерински взяла Оксану за холодную, дрожащую руку:

— Оксаночка, деточка… Мы прекрасно видим, что вы невероятно хороший, светлый и преданный человек с огромным сердцем. Но мы всё равно не откажемся от этих девочек и не оставим их здесь. Вы же сами, как дипломированный медик, прекрасно понимаете реалии: они немедленно, уже завтра, нуждаются в очень дорогом, высокотехнологичном лечении, которое мы уже организуем в лучших клиниках за границей. Жизнь не ждёт… Однако… мы с мужем можем предложить вам другой, гораздо лучший выход из этой ситуации. Если вы действительно так сильно и бескорыстно любите этих брошенных детей, станьте их няней. Вы переедете жить с нами в Киев, будете получать достойную столичную зарплату и, что самое главное, всё своё время находиться рядом с девочками, помогая их выхаживать. Вы согласны на такое предложение?

— Да! Боже мой милосердный, конечно, да! — едва слышно, задыхаясь от невероятных слёз радости и шока, прошептала Оксана.

Она чётко понимала всей душой, что это её единственный, посланный самими небесами шанс не разлучаться со своими названными дочками.

— А как… как вы их назовёте? — несмело, вытирая мокрые щёки, спросила она у своих новых работодателей.

— Мы с мужем очень долго думали над этим и твёрдо решили, что одну девочку обязательно назовём в честь её покойной родной мамы — Надеждой. А вторую — Викторией, потому что она, выжив вопреки всем медицинским прогнозам, уже одержала свою первую, самую главную победу в борьбе за жизнь, — с самой тёплой на свете улыбкой произнесла пани Соломия.

Услышав святое для неё слово «Надежда», измученное, бледное лицо Оксаны мгновенно просветлело, словно после долгой ночной бури наконец взошло солнце. Она всем своим существом поняла, что отныне всё обязательно сложится хорошо.

Впереди всю их большую, необычную семью ждал очень сложный, изматывающий путь по больницам и реабилитационным центрам. Но колоссальные финансовые возможности и связи приёмных родителей, умноженные на безграничную, круглосуточную любовь и горячие ежедневные молитвы Оксаны, сделали своё удивительное дело.

Маленькой Виктории ещё в раннем младенчестве успешно провели сложнейшую, филигранную кардиохирургическую операцию в ведущей клинике Германии, которая полностью, на сто процентов спасла её сердечко. Надежде же понадобилась целая серия инновационных микрохирургических вмешательств на глазах, чтобы она, хоть и носила теперь стильные очки в тонкой оправе, но смогла чётко смотреть на этот прекрасный мир своими собственными, спасёнными глазами.

Восемнадцать лет пролетели, словно один короткий, суетливый, но невероятно счастливый весенний день.

Всё это долгое время Оксана неотступно была рядом со своими девочками. Вместе с состоятельными приёмными родителями, Валерием и Соломией, она жила в большом, светлом частном доме под Киевом, окружённом соснами. С первых же дней пребывания в столице эта интеллигентная пара относилась к ней совсем не как к наёмной работнице или прислуге, а как к полноправному, родному члену их необыкновенно сплочённой, любящей семьи.

Во многом именно благодаря постоянной, нежной опеке Оксаны, Надежда и Виктория из маленьких, болезненных и слабых крошек превратились в невероятно красивых, воспитанных, эрудированных и добрых девушек. Сейчас они уже успешно сдали выпускные экзамены и с радостным волнением готовились стать студентками одного из самых престижных национальных университетов в центре столицы.

Сама же Оксана так и не вышла замуж, не создала своей собственной отдельной семьи, да она к этому больше никогда в жизни и не стремилась. Эти две чудесные девушки навсегда стали её личной вселенной, её самой родной кровью. Лучшей, счастливейшей судьбы для себя эта самоотверженная женщина даже не могла представить.

Тот тёплый, напоённый ароматом цветущих яблонь майский вечер стал для неё особенным. Повзрослевшие, роскошные Надежда и Вика, примеряя выпускные платья, впервые совершенно искренне, даже не сговариваясь между собой, назвали Оксану «второй мамой». Этот момент стал самой счастливой минутой в её жизни.

Только тогда, стоя поздно вечером на открытой деревянной террасе их дома и глядя в бескрайнее, усыпанное яркими звёздами небо, Оксана с гордостью и светлой, очищающей грустью прошептала в ночную тишину:

— Вот видите, Надежда Михайловна… Я справилась. Я смогла сдержать своё слово, данное под дождём. Вы теперь должны быть совершенно спокойны и безмерно счастливы там, на небесах. А я буду надёжно беречь их ангелов здесь, на земле. И когда-нибудь, в своё время, мы обязательно встретимся, вот увидите… Я вам обещаю.