«Мне не нужен этот груз!» Дочь довела беременную мать до роковых родов и бросила сестёр. То, что произошло с близняшками через 18 лет, поражает до слёз…

Майское солнце щедро заливало двор Ковальчуков густым, почти летним теплом. Пятидесятишестилетняя Надежда Михайловна, хлопоча на своём идеально ухоженном огороде в живописной Яблоновке, раскинувшейся на холмах неподалёку от Киева, как раз заботливо прикапывала последний кустик сортовых помидоров.

Вдруг её тело словно пронзили раскалённым прутом. Резкий, жгучий спазм внизу живота заставил женщину вскрикнуть на весь двор. Она выпустила из рук тяпку, покрытую влажной землёй, и тяжело осела прямо на свежевскопанную грядку.

— Матерь Божья, да что же это такое творится… — простонала она, хватая ртом воздух и пытаясь унять боль.

Переждав несколько минут, пока приступ немного отпустит, Надежда с ужасом прислушалась к собственным ощущениям. Её сердце колотилось где-то в самом горле, отбивая бешеный ритм паники. Раньше её здоровье никогда не давало таких страшных сбоев.

«Ну вот и всё. Наверное, конец мне пришёл. Какая-то опухоль растёт или ещё какая смертельная беда… А я ведь так мечтала ещё пожить, так хотела дождаться, пока наша Дианочка по-человечески выйдет замуж, внуков мне подарит», — горькие мысли роем закружились в голове, а по раскрасневшемуся от работы лицу покатились крупные, солёные капли слёз.

Кое-как вытерев грязные ладони о фартук, женщина едва поднялась на ноги. Согнувшись в три погибели, словно древняя немощная старуха, она медленно поплелась к дому. От жизнерадостного настроения не осталось и следа — на душе было черно и тоскливо.

Во дворе густо пахло сосновой смолой и свежей стружкой. Её муж, Степан, был мастером от Бога и держал собственную столярную мастерскую сразу за летней кухней. Мужчина он был надёжный, трудолюбивый, как муравей, но имел одну специфическую черту: терпеть не мог, когда что-то шло не по его графику. Любое нарушение привычного порядка мгновенно делало его ворчливым.

— Хозяйка, а что у нас сегодня на обед намечается? — по-хозяйски поинтересовался Степан, тщательно вытирая могучие руки от древесной пыли, едва Надежда тяжело переступила порог веранды.

— Там в холодильнике вчерашний борщ стоит… разогрей себе, — едва слышно, надломленным голосом ответила она.

Женщина тяжело опустилась на старенький кухонный диванчик, обитый цветастой тканью, и неожиданно разрыдалась. Её плечи содрогались от такого отчаянного, громкого плача, что муж даже застыл на месте от неожиданности. Бросив полотенце на стол, Степан мигом оказался рядом и крепко обхватил жену за дрожащие плечи.

— Надя, ты чего?! Что случилось? Кошелёк на базаре вытащили или с кем-то из соседей поскандалила?

— Отжила я своё, Стёпа… Умираю я, — глотая слёзы и пряча лицо в ладонях, выдавила Надежда.

— Ты что такое несёшь на ровном месте? — брови Степана поползли высоко вверх от такого шокирующего признания. — С чего вдруг такие мысли?

— Болит внутри так, что хоть на стену лезь. И спину ломит, и силы совсем покинули. Это точно какая-то неизлечимая болезнь меня точит, — заикаясь, объясняла она своё горе.

Степан прищурился, внимательно оглядел свою благоверную с ног до головы, потом облегчённо вздохнул и сел рядом.

— Ой, Надя, не гневи Бога, выдумываешь невесть что, — вполне рассудительно ответил он, ничуть не поддавшись женской панике. — Ты на себя в зеркало давно смотрела? Помнишь, как наша соседка Галина заболела по-настоящему? Так она за месяц высохла, как щепка, ветром качало. А ты у меня вон какая — кровь с молоком! Да ещё и поправилась в последнее время порядочно. Откуда же у смертельно больной такой аппетит и щёки румяные?

Эти слова вдруг заставили Надежду прекратить голосить. Женщина задумалась.

«А ведь и правда… Стёпа дело говорит. Меня же последние месяцы и правда разносит как на дрожжах, хотя ем не больше обычного. Хотя чему удивляться? Пятьдесят шесть лет — возраст берёт своё. Наверное, это климакс так даёт о себе знать, обмен веществ меняется, гормоны скачут», — промелькнуло у неё в голове.

От этих логичных размышлений паника немного отступила, а вместе с ней притупилась и боль, оставив после себя лишь тянущую усталость.

— Знаешь что, сходи-ка ты завтра к Оксане в амбулаторию. Она девушка грамотная, пусть посмотрит, давление измерит, может, на УЗИ в район направит, — ласково посоветовал Степан, погладив жену по руке. — Давай, умывайся холодной водой, да сядем есть.

— Спасибо, муж. Так и сделаю, — вздохнула Надежда, вытирая заплаканные глаза.

На следующее утро женщина уже ждала в светлом коридоре местной сельской амбулатории. Фельдшер Оксана — молодая, красивая девушка с немного грустным взглядом — перебралась в Яблоновку из столицы несколько лет назад и быстро завоевала уважение всего села. Она относилась к пациентам с невероятной теплотой.

Увидев Надежду Михайловну, Оксана расплылась в искренней улыбке.

— Доброе утро! Заходите, садитесь поудобнее. Рассказывайте, что вас ко мне привело? — приветливо спросила медик, откладывая журналы.