«Сегодня ты не поедешь домой»: как одна ночная поездка раскрыла страшную правду…

Центральное отделение полиции встретило нас резким запахом дешёвого хлорного дезинфектора и пережжённого растворимого кофе. На часах был час ночи — та самая глухая пора, когда правда сама слетает с языка, потому что люди слишком измотаны, чтобы лгать или притворяться.

Мы с Андреем сидели плечом к плечу за холодным металлическим столом, пока дежурный офицер монотонно записывал мои показания. Его ручка быстро шуршала по бумаге, и по его нахмуренным бровям я видела: он уже понял, что это дело не будет простой «бытовухой».

Сначала я рассказала свою часть истории. О моей работе в «УкрЮрАльянсе», о странном аудите, пропавших документах из архива, тонированной машине напротив моего двора на Куренёвке, об открытой калитке и пропавшем жёлтом блокноте. Проговаривая всё это вслух, в ярком свете ламп, я наконец осознала, насколько реальной была угроза, которую мой мозг так долго пытался игнорировать.

Потом заговорил Андрей. Он положил на стол свой смартфон. Показал заметки, расписанные поминутно даты, маршруты поездок. И, наконец, включил аудиозаписи.

Когда нетрезвый, злой голос Виктора Галенко эхом разнёсся по тесному кабинету, выражение лица полицейского резко изменилось. Это был не шок. Это было узнавание.

Он молча встал, вышел в коридор и через несколько минут вернулся в сопровождении старшего следователя. Это был седой мужчина с глубокими морщинами вокруг глаз, взгляд которых, казалось, проникал под самую кожу.

— Виктор Галенко работает в частной охранной фирме по контракту, — медленно произнёс следователь, садясь напротив нас. — У него плавающий график и несколько объектов для ночного патрулирования.

У меня перехватило дыхание.

— Каких именно объектов? — спросила я пересохшими губами.

Следователь тяжело посмотрел мне прямо в глаза.

— Ваше здание архива на Печерске. И ещё два хранилища, принадлежащие другим юридическим фирмам.

Комната словно качнулась.

— У него есть ключи… — прошептала я.

— Да, — кивнул следователь. — Ограниченный доступ. Но этого вполне достаточно, чтобы беспрепятственно передвигаться по подвалам после полуночи и не попадать в объективы главных камер.

Что-то внутри меня окончательно оборвалось. Вот почему папки исчезали без всякого срабатывания сигнализации. Вот почему электронные журналы доступа выглядели идеально чистыми. Он не взламывал архив. Он имел полное право там находиться.

Следователь чуть подался вперёд.

— Но есть ещё кое-что, госпожа Лидия. Виктор Галенко выбрал вас не случайно.

Он достал из тонкой папки старую фотографию и подвинул её по столу ко мне. Это был групповой снимок: несколько мужчин стояли на ступенях перед зданием суда много лет назад. Одно лицо я узнала мгновенно. Мой муж. Данило стоял там, ещё относительно молодой, и его рука лежала на плече другого мужчины. Виктора Галенко.

Я смотрела на глянцевую бумагу, и мою грудь сжимал невидимый обруч.

— Они пересекались много лет назад, — объяснил следователь. — Ваш муж, как историк и глава местного комитета, выступал главным свидетелем в громком деле о строительном мошенничестве и незаконном сносе памятников. Его показания стоили Галенко лицензии подрядчика. Бизнес был разрушен, он попал в чёрные списки. Его карьера была уничтожена.

Меня затошнило.

— Данило никогда не упоминал эту фамилию, — едва слышно сказала я. — Он никогда не рассказывал мне об этом.

— Он, вероятно, считал, что та история давно закончилась, — ответил полицейский. — А вот Галенко — нет.

Осознание накрыло меня с головой. Это была не просто история об украденных файлах или махинациях с деньгами. Это была личная месть.

— Он начал следить за вами из-за того, где вы работаете, — продолжил следователь. — Но когда он навёл справки и понял, чья вы вдова… вы стали для него чем-то большим. И огромным риском, и возможностью поквитаться.

Мои руки ходили ходуном. Следователь резко встал.

— Мы немедленно получаем ордер на обыск. Его квартира, гараж на окраине города, машина — мы проверим всё.

После этого события закрутились с бешеной скоростью. Затрещали полицейские рации. Двери кабинетов постоянно открывались и закрывались. Андрей не отходил от меня ни на шаг, пока весь этот механизм правосудия набирал обороты, которые мой измученный мозг уже не мог постичь.

Через два часа следователь вернулся. Его лицо было мрачным.

— Они нашли сотни поддельных юридических документов, — сказал он. — Оригиналы были уничтожены или спрятаны. Вместо них — мастерски сфабрикованные копии. По предварительным подсчётам, речь идёт о перенаправлении выплат на сумму в десятки миллионов гривен.

Мой желудок снова болезненно сжался.

— А в его гараже, — добавил полицейский, тяжело вздохнув, — ребята нашли распечатанные фотографии вашего дома. Снимки вашей калитки, заднего двора. Подробные заметки с вашим графиком работы. И отдельный список, подписанный словом «План Б».

Я едва могла дышать.

— Что было в том списке?

— Ваше имя, — тихо сказал следователь. — И сегодняшняя дата.