Семь лет он сам воспитывал сына, оплакивая жену. Пока малыш не узнал маму в невесте на чужой свадьбе…
Громкая музыка продолжала играть, гости аплодировали, выкрикивая поздравления, но для Тараса весь мир сжался до размеров ярко освещённой сцены. Он стоял посреди роскошного зала, крепко сжимая маленькую, дрожащую ладонь Остапа.
Вдруг взгляд Соломии, которая с улыбкой оглядывала гостей, скользнул по залу и остановился прямо на Тарасе. Её улыбка мгновенно погасла, словно кто-то нажал выключатель. Лицо побледнело так сильно, что казалось натёртым мелом. Она пошатнулась на своих высоких каблуках и выпустила из рук изысканный букет белых орхидей, который с глухим стуком упал на паркет.
Музыка казалась ей белым шумом. Соломия сделала неуверенный шаг вперёд, отпустив руку удивлённого Богдана.
— Тарас… Боже мой, Тарас… — её губы беззвучно прошептали его имя, но он прочитал его по артикуляции.
Она быстро спустилась по ступеням со сцены, игнорируя вопросительные взгляды гостей. Подойдя ближе, Соломия остановилась в шаге от него. Её глаза наполнились слезами, а голос дрожал:
— Тарас, я… я думала, вы уехали навсегда. Я всё объясню, умоляю тебя, дай мне шанс… Это всё отец, он убедил меня, что так будет лучше…
Тарас смотрел на неё, но не видел ту девушку, которую когда-то безумно любил. Перед ним стояла чужая женщина в дорогих украшениях, которая позволила похоронить себя заживо ради комфорта и денег. Всё стало кристально ясно: её властный отец инсценировал смерть, чтобы навсегда разорвать их связь, а она… она просто согласилась с этим. Ни разу за семь лет она не попыталась найти сына.
— Объяснить что? — голос Тараса звучал тихо, но в нём было столько металла, что Соломия инстинктивно отшатнулась. — Что твой отец выдумал твою смерть, а ты спокойно жила, вычеркнув собственного ребёнка из памяти? Ты не просто предала меня, Соломия. Ты предала его.
Он кивнул на Остапа, который испуганно жался к отцовской ноге, глядя на незнакомую красивую тётю в белом свадебном платье.
Богдан, заметив невероятное напряжение, быстро подошёл к ним. На его лице читались растерянность и тревога.
— Тарас, что здесь происходит? Ты… ты её знаешь? — тихо спросил жених, переводя взгляд с бледной Соломии на сурового лесника.
Тарас тяжело вздохнул, посмотрев в глаза своему лучшему другу. Ему было нестерпимо больно разрушать чужой праздник, но ложь зашла слишком далеко.
— Да, Богдан, я её знаю, — твёрдо ответил он. — Это моя бывшая жена. И мать моего сына, которая бросила его младенцем. Прости меня, друг, но мы не можем здесь оставаться.
Не дожидаясь ответа, Тарас подхватил Остапа на руки, резко развернулся и направился к выходу. Соломия что-то кричала ему вслед, умоляла остановиться, но её голос утонул в гуле встревоженных гостей. Свадьба, роскошь, ложь — всё это потеряло для лесника всякий смысл. Он хотел только одного: оказаться как можно дальше от этого токсичного мира.
В ту же ночь они с Остапом сели на обратный поезд. Тарас не хотел оставаться во Львове ни минутой дольше. Под мерный стук колёс мальчик долго молчал, крепко прижимаясь к отцу, чувствуя его глубокую, немую боль.
— Папа, — наконец тихо подал голос малыш, глядя в тёмное окно. — А почему она с нами не поехала, если она жива?
Тарас погладил сына по голове, проглатывая горький ком в горле.
— Она сделала свой выбор, сынок. А у нас есть свой путь. И мы пройдём его вместе.
Проходили месяцы. Жизнь на Полесье постепенно возвращалась в привычное, спокойное русло. Тарас снова с головой ушёл в работу: обходил лесные массивы, боролся с браконьерами, заготавливал сено для диких копытных на зиму. Он пытался вычеркнуть львовские события из памяти, хотя иногда, холодными вечерами, воспоминания о Соломии всё же скребли на душе.
Как-то глубокой осенью в их лесное хозяйство приехала Елена — молодая, энергичная специалистка по реабилитации диких животных. Её направили из Ровно, чтобы организовать небольшой центр передержки для раненых птиц и зверей. Она была полной противоположностью Соломии: носила удобные ботинки, грубые шерстяные свитера, имела обветренное лицо и искреннюю, открытую улыбку.
С первых же дней Елена и Тарас начали работать плечом к плечу. Вместе они выхаживали найденного в чаще обессиленного оленёнка, строили вольеры для травмированных сов и часами разговаривали у костра. Её неисчерпаемая любовь к природе, спокойный нрав и умение радоваться простым вещам растопили лёд в сердце Тараса. А главное — Елена невероятно быстро нашла общий язык с Остапом. Они вместе мастерили кормушки и читали энциклопедии о животных.
Между Тарасом и Еленой вспыхнула искра — не та обжигающая и разрушительная страсть, которая когда-то связала его с дочерью олигарха, а тихое, надёжное, взрослое чувство. Вскоре Елена перевезла свои вещи в лесничёвку, став настоящей частью их маленькой семьи. Впервые за долгие годы мужчина почувствовал, что его дом действительно наполнился теплом и светом.
