На вокзале его встречала не невеста, а какая-то нищенка с ребёнком… Военный замер: «ТЫ КТО ТАКАЯ?!»

Родители постоянно жаловались, что сын совсем забыл дорогу домой. Они умоляли его приехать хотя бы на несколько дней, но каждый раз он находил железное оправдание: руководство не отпускает, срочные сборы, дежурство.

Одним прохладным вечером, сидя у костра во время полевых учений, его боевой товарищ по имени Сашко задумчиво спросил:

— Назар, а почему ты никогда не рассказываешь о девушках? У такого парня ведь точно была какая-то большая любовь дома?

Назар криво усмехнулся, но в его глазах мелькнула глубокая тоска.

— Была, Сашко. Конечно, была. Но всё сложилось совсем не так, как мечталось.

Сашко понимающе похлопал его по плечу.

— Знаешь, брат… Если до сих пор болит, значит, до сих пор любишь. Вернись и разберись со всем этим. Настоящая любовь просто так не исчезает.

А уже на следующий день Назара неожиданно вызвал к себе командир части. Как выяснилось, из военкомата его родного города поступил официальный запрос. Ольга Николаевна, используя свои чиновничьи связи, подняла шум, жалуясь, что её сыну «незаконно» не дают отпуск уже четыре года.

Командир, пожилой и мудрый полковник, удивлённо посмотрел на подчинённого:

— Ты же регулярно берёшь отпуск, сержант?

— Так точно, товарищ полковник. Беру. Но домой я ни разу не ездил.

— Почему же? — не понимал командир.

— Просто не хочу, — коротко и сухо отрезал Назар. Он прекрасно понимал, что поездка домой — это встреча не только с матерью, но и с тем прошлым, которое он так отчаянно пытался похоронить.

— У тебя что, конфликт с родителями? Или, может, девушка не дождалась? — проницательно прищурился командир, мгновенно считав состояние бойца. Он понял, что настоящая причина кроется именно во втором варианте. — Послушай мой совет, сынок. Отпусти ты ту ветреную особу. Изменила — пусть идёт с миром. А вот родителей навестить ты обязан. Нехорошо так с семьёй поступать. Пиши рапорт на поездку.

Так Назару всё же пришлось сесть в поезд, чтобы поехать домой и успокоить мать.

Дорога была долгой. Поезд медленно постукивал колёсами, приближая его к родным краям. На большой узловой станции в Казатине поезд остановился. Проводница объявила, что стоянка продлится около тридцати минут. Назар решил воспользоваться этим временем, чтобы размять ноги и купить свежих домашних пирожков на привокзальной площади, которыми так славилась эта станция.

Дойдя до первого же торгового киоска, он встал в очередь среди других пассажиров, которые так же суетились с кошельками. Он то и дело поглядывал на часы, чтобы не опоздать к своему вагону.

Вдруг краем глаза он заметил молодую женщину с ребёнком, которые разительно выделялись на фоне шумной вокзальной толпы. Женщина была одета в очень старую, хотя и аккуратную, выцветшую одежду, а её обувь была совсем изношенной. Рядом стоял мальчик лет трёх. Он тоже выглядел опрятно, хотя его курточка была явно велика и скромна.

Женщина крепко держала малыша за маленькую ручку и время от времени тихо обращалась к пассажирам, пробегавшим мимо. Хотя Назар и не слышал её слов из-за вокзального шума, он быстро понял: она просит милостыню.

Этот факт вызвал у него невольное чувство отторжения. Он всегда испытывал дискомфорт при виде вокзальных попрошаек. Назар стоял в раздумьях, мрачно глядя на женщину, которая медленно шла прямо в его сторону.

В её походке, в наклоне головы было что-то до боли знакомое. Сначала он не мог понять, что именно, но когда женщина подняла глаза… его сердце пропустило удар.

Это была Оксана.

Её большие, когда-то такие ясные глаза расширились от абсолютного шока, когда их взгляды пересеклись. В следующую же секунду она побледнела как полотно, резко развернулась, подхватила малыша на руки и со всех ног побежала в противоположную сторону, подальше от него.

Назар инстинктивно, не думая ни секунды, бросился за ней. Он не понимал, почему это делает. Злость, обида, боль — всё это куда-то исчезло. Ему просто необходимо было догнать её и поговорить, хотя он и понятия не имел, что скажет. В груди бушевала настоящая буря, а давняя ненависть вдруг смешалась с каким-то странным, острым чувством жалости.

Он догнал её у самого края платформы, возле своего вагона, и крепко схватил за плечо.

— Оксана, стой! — громко, срываясь на крик, воскликнул он. Его голос звучал настолько настойчиво, что несколько прохожих обернулись.

Она замерла на месте, словно вкопанная, и медленно повернулась к нему. Её лицо было искажено невероятной болью, стыдом и отчаянием.

Маленький мальчик, которого она изо всех сил прижимала к груди, испуганно заплакал, почувствовав панику своей матери. Слёзы сплошным потоком покатились по бледным щекам Оксаны. Это зрелище вмиг сломало всю ту ледяную стену, которую Назар строил четыре года.

— Тише, тише… Успокойся, пожалуйста! — растерянно повторял он, ощущая собственную беспомощность. Он продолжал крепко держать её за руку, боясь, что она снова попытается убежать в толпу.

— Мне больно! — вдруг всхлипнула она.