Ей отказывали на собеседованиях из-за возраста и пола! Но именно эта девушка спасла 284 пассажира, когда в небе отказали двигатели…
В кабине пилотов капитан Гармаш и второй пилот Савченко работали с отчаянной эффективностью профессионалов, у которых стремительно заканчиваются варианты. Самолёт продолжал своё неконтролируемое, рваное снижение, теряя высоту со скоростью почти тысяча метров в минуту. Это было слишком быстро. Жёсткая вибрация не стихала, заставляя приборы на панели дрожать так, что показания становились нечёткими.
— Ирина, попробуй задействовать аварийную гидравлическую систему! — скомандовал Гармаш, напрягая все мышцы, чтобы удержать штурвал.
Пальцы Савченко молниеносно пробежали по панели аварийного управления. Она до упора вытянула ручку включения резервной системы.
— Резервная гидравлика показывает давление, но я не чувствую никакой реакции на рулевых поверхностях! — отрапортовала она, её голос был напряжён от контролируемой паники. — Первичная и вторичная системы полностью мертвы. Мы летим на куске металла без руля и ветрил.
Динамик радиостанции трещал от срочных запросов диспетчерского центра. «Киев-Радар» пытался выяснить ситуацию.
— «Атлантик-Украина 847», каково ваше текущее состояние полёта и намерения? — спросил тревожный голос диспетчера.
Гармаш нажал кнопку передачи, его голос был удивительно спокойным, хотя сердце колотилось как бешеное:
— «Киев-Радар», у нас полный отказ гидравлики и минимальный контроль над самолётом. Снижаемся через эшелон 270. Мы не можем остановить падение.
В сорока километрах от них пара украинских Су-27, участвовавших в учениях «Чистое небо», получила срочное указание от военного сектора управления полётами.
— «Сокол-Ведущий», это КП «Заря», — прозвучал приказ в наушниках командира эскадрильи Андрея Мороза. — Имеем аварийную ситуацию с гражданским бортом «Атлантик-Украина 847». Самолёт в неуправляемом снижении. Приказываю: немедленный перехват и визуальная разведка состояния судна.
Мороз подтвердил получение приказа и резким движением ручки управления бросил свой истребитель в вираж, ложась на новый курс. Его ведомая, Дарина Тарасюк, мгновенно направилась за ним.
— «Сокол-2», держись за мной, — скомандовал Мороз. — Идём смотреть, что там с гражданским.
Когда Су-27 приблизились к рейсу 847, Дарина Тарасюк уже понимала, насколько всё серьёзно. Увидев огромный лайнер, который хаотично раскачивался, она не могла не задуматься: что они, пилоты истребителей, могут сделать в этой ситуации? Они могли наблюдать, передавать координаты, но не могли физически помочь гиганту, который падал через эшелон 240.
Тем временем в пассажирском салоне хаос становился почти неуправляемым. Жёсткая тряска не прекращалась, людей бросало на ремни безопасности. Марко Величко, старший бортпроводник, вместе со своей командой пытался успокоить пассажиров, хотя у него самого внутри всё холодело от страха. Его профессиональная улыбка давно исчезла, уступив место суровому выражению сосредоточенности.
— Уважаемые пассажиры, пожалуйста, убедитесь, что ваши ремни безопасности затянуты максимально туго! — объявил Величко через систему оповещения салона, стараясь сделать свой голос как можно более спокойным и уверенным.
В кресле 23C Валерия Гончар действовала. Пока другие пассажиры кричали или молились, она достала из своей ручной клади небольшой портативный радиоприёмник — резервный гаджет, который она, как пилот, всегда носила с собой. Настроив его на аварийную частоту, она услышала переговоры экипажа с диспетчером. То, что она услышала, подтвердило её худшие опасения. Пилоты докладывали о комбинации отказов, которая делала управляемый полёт практически невозможным по гражданским стандартам.
Лера поднялась со своего места. Самолёт резко бросило, но её военная выучка и природное чувство равновесия позволили ей удержаться на ногах. Она начала пробираться по проходу к кабине пилотов, двигаясь уверенным шагом человека, который точно знает, что нужно делать, и не имеет времени на колебания.
У входа в бизнес-класс её перехватил Марко Величко. Его лицо было бледным, но он чётко выполнял инструкции.
— Женщина, немедленно вернитесь на своё место! — твёрдо сказал Величко, преграждая ей путь. — Это приказ экипажа!
Валерия посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только ледяное спокойствие и железная воля.
— Мне нужно немедленно поговорить с капитаном Гармашем, — сказала она тоном, не допускавшим возражений. Голос её звучал тихо, но в нём чувствовалась сталь. — Я военный пилот Воздушных Сил Украины. У меня значительный опыт работы в аварийных ситуациях с критическими повреждениями систем. Я могу помочь.
Величко хотел было отказать — это было грубым нарушением всех протоколов безопасности гражданской авиации. Но что-то в её осанке, в её уверенных, твёрдых словах заставило его замешкаться. Она излучала ту особую, контролируемую компетентность, которую он привык видеть только у самых опытных членов экипажа, а не у перепуганных пассажиров экономкласса.
Прежде чем он успел ответить, самолёт снова клюнул носом, переходя в ещё более крутое пике. По всему салону усилился пронзительный вой сирен предупреждения о приближении к земле. В кабине пилоты поняли, что конвенциональные, стандартные решения больше не спасут их и 284 жизни за их спинами.
Валерия не стала ждать официального разрешения Марка Величко. Она просто прошла мимо него, и бортпроводник, сам того не осознавая, вместо того чтобы остановить её, пошёл следом. Двери в кабину пилотов открылись, открывая картину отчаянной борьбы: капитан Гармаш и второй пилот Савченко изо всех сил пытались удержать штурвал неуправляемой машины.
— Капитан Гармаш! — чётко произнесла Валерия, её голос был настолько сильным, что перекрыл какофонию аварийных сирен. — Я майор Валерия Гончар, Воздушные Силы Украины. Позывной «Феникс». У меня большой опыт пилотирования самолётов с множественными отказами систем управления. Я уверена, что могу оказать помощь.
Первой реакцией Гармаша была смесь неверия и раздражения. Ситуация была критической, и присутствие постороннего человека в кабине было последним, о чём он хотел думать.
— Женщина, я ценю ваше предложение, но сейчас не время для… — начал он, не отрывая глаз от приборов.
— Капитан, — перебила его Валерия, оставаясь спокойной и быстро анализируя состояние кабины и приборов через его плечо, — вы имеете дело с катастрофическим отказом всех гидравлических систем в сочетании с механическим повреждением рулевых поверхностей. Ваша главная задача сейчас — не дать самолёту войти в неуправляемый штопор.
Ирина Савченко подняла глаза, удивлённая технической точностью оценки, которую дала пассажирка.
— Откуда вы знаете о состоянии наших систем? — спросила она, её голос дрожал от адреналина.
— Я мониторила вашу аварийную частоту и вижу ваши дисплеи, — ответила Валерия. — А главное, я сотни часов отрабатывала именно такие сценарии на симуляторах и в реальных полётах. Вы пытаетесь применять стандартные аварийные процедуры для гражданского «Боинга», но эта комбинация отказов требует совершенно иного подхода — ручных техник пилотирования подбитого самолёта, которые не входят в программу подготовки гражданских пилотов.
