«Гнать её в шею!»: мажор бросил беременную любимую у алтаря. Горькая расплата настигла его, когда он узнал правду…
Полина, ошеломлённая этим внезапным взрывом ярости, растерянно заглянула через его плечо на экран смартфона. Её сердце замерло, а дыхание перехватило от ужаса.
На серии фотографий была изображена девушка с её лицом. Она находилась в окружении нескольких мужчин в крайне компрометирующих, непристойных позах, которые не оставляли никакого простора для фантазии. От глубокого шока невеста несколько секунд не могла выдавить из себя ни звука, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Собрав последние крохи самообладания, она дрожащим голосом попыталась объясниться с мужем:
— Глеб… родной, послушай! Я понятия не имею, что это за грязь! Это не я на фото! Разве ты не видишь, что это дешёвый фотомонтаж? Кто-то просто подставил моё лицо! Ты что… ты правда мне не веришь?!
— Я верю своим глазам! — прошипел Глеб, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. — И то, что я сейчас вижу, говорит совсем не в твою пользу!
Разъярённый жених не желал слушать никаких оправданий. Его гордость была задета, и он смотрел на женщину, которую ещё минуту назад называл любимой, с откровенным отвращением.
В этот самый страшный момент к ним стремительно подбежала мать Глеба. Виктория Сергеевна, даже не пытаясь скрыть своего ядовитого злорадства, торжествующе сложила руки на груди. Её глаза хищно блестели, ведь она наконец получила то, чего так долго ждала.
— Я же говорила тебе, сынок! Я предупреждала! — её голос звенел от удовольствия, привлекая внимание ближайших гостей. — Все эти приезжие охотницы за столичными состояниями абсолютно одинаковы! Им только и нужно, что вцепиться мёртвой хваткой в приличного парня из хорошей семьи, привязать его к себе ребёнком и устроить себе беззаботную жизнь в Киеве.
Женщина презрительно смерила взглядом побледневшую невесту и добила её последними словами:
— И этот ребёнок, скорее всего, даже не твой, Глеб! Она, наверное, и сама не знает, от кого забеременела, после таких-то развлечений. Гнать её надо в шею без всякого промедления! А завтра с самого утра я подключу все свои связи, и мы аннулируем эту позорную роспись! Ты слышишь меня, мальчик мой?
Оглушённая, раздавленная и публично униженная Полина не могла дышать. Кислород будто выкачали из воздуха. Она резко развернулась и, подхватив подол своего скромного, но такого дорогого для неё белого платья, выбежала с территории ресторана прямо на улицу. Не в силах справиться с жгучей болью и несправедливой обидой, девушка бежала куда глаза глядят.
Горячие слёзы непрерывным потоком струились по её щекам, оставляя тёмные следы от туши. Эти чёрные дорожки на её светлом лице казались ей клеймом, будто выжигавшим кожу, напоминая о только что пережитом аду. Она спотыкалась на высоких каблуках о киевскую брусчатку, едва держась на ногах, рискуя в любой момент упасть.
Наконец, совсем выбившись из сил, Полина добежала до ближайшего уютного сквера неподалёку от набережной. Упав на холодную деревянную скамейку под тенистым каштаном, она дрожащими, непослушными пальцами начала лихорадочно набирать номер Глеба. Ей жизненно необходимо было объяснить любимому, что всё это — просто ужасная ошибка, чья-то жестокая, больная шутка, спланированная диверсия.
Телефон едва не выскальзывал из влажных ладоней. Гудки казались вечностью.
— Глеб… умоляю, выслушай меня! — начала она, как только он поднял трубку. Её голос срывался на истерические всхлипы. — Это не я на тех мерзких фотографиях! Кто-то смонтировал их!
Но не успела она произнести больше ни слова, как из динамика раздался яростный, полный ненависти крик Глеба, который обжёг её ухо и окончательно разбил сердце на осколки.
— Можешь даже не тратить время на оправдания! Я не желаю больше никогда тебя видеть! Исчезни из моей жизни и даже не пытайся повесить на меня своё чужое отродье!
Эти жестокие слова, словно ржавый нож, вонзились в её душу. Полина задохнулась от горя. Она крепко зажмурила глаза, тщетно пытаясь остановить поток слёз.
— Но ведь я ни в чём, слышишь, ни в чём перед тобой не виновата! — её голос звучал отчаянно, почти умоляюще. — Я не знаю, что это за снимки! Поверь мне, умоляю, я всегда была верна только тебе!
Однако её слова растворялись в пустоте, не находя никакого отклика в сердце мужчины, которому она доверила свою жизнь. Она физически чувствовала, как её уютный, вымечтанный мир рушится, и ничего, казалось, уже не могло вернуть всё назад. Вдруг она услышала на том конце провода суету — трубку у Глеба выхватила его мать. В динамике чётко прозвучал ледяной, злой голос Виктории Сергеевны. Она совсем не выбирала слов, называя Полину самыми оскорбительными эпитетами и угрожая уничтожить её жизнь в столице, если та ещё раз осмелится им позвонить.
В приступе бессильной ярости, не выдержав этого нечеловеческого унижения, невеста со всей силы швырнула свой смартфон далеко в густые кусты сирени. Она обхватила себя руками за плечи, сильно дрожа от холода обиды.
Воспоминания о том, как они познакомились, беспощадно нахлынули на неё с новой силой. А встретились они при очень романтических обстоятельствах — на модной выставке современного искусства в столичной галерее «Арт-Пространство на Подоле». Тогда Глеб признался, что зашёл туда совершенно случайно, прячась от внезапного киевского ливня. С тех пор они начали встречаться, гулять по узким улочкам старого города и уже совсем скоро признались друг другу в любви.
Глеб был на седьмом небе от счастья, когда узнал, что они ждут ребёнка. Он сам, по собственной инициативе, предложил как можно скорее узаконить их отношения, чтобы малыш родился в браке. Но теперь всё то, что казалось таким крепким, надёжным и настоящим, просто сгорело дотла за одно короткое мгновение.
— Боже, что же я скажу своим родителям? — разрываясь от душевной боли, шёпотом спрашивала себя Полина. — Эта грязная ситуация может навредить папиной репутации. Какая же я была наивная дура!
