Врач принимала роды и вдруг заметила знакомый шрам на ноге пациентки. Через мгновение у неё перехватило дыхание…

Врач дрожащей рукой нежно, словно хрустальную, погладила Милю по спутанным русым волосам. Потом резко поднялась и стремительно выбежала из палаты в тёмный коридор, пока девушка не успела увидеть, как из её глаз градом катятся горячие, жгучие слёзы.

Боже мой, как же Богдане хотелось броситься к ней! Обнять эту искалеченную временем и людьми девочку, прижать к своей груди и закрыть собственным телом от всего этого жестокого мира. Да, это была её дочь. Теперь она знала это наверняка, каждой клеточкой своего тела. Но признаваться прямо сейчас было категорически нельзя. Её ребёнок и так пережил слишком много предательств и потрясений.

Внезапная новость о «воскресшей» родной матери могла быть воспринята измученной, недоверчивой девушкой совсем неправильно. Что, если Миля решит, будто Богдана просто бросила её на произвол судьбы все эти годы, а теперь, увидев её в наручниках, решила откупиться жалостью? Нет, это ошеломляющее признание сейчас было совсем не ко времени.

Самой важной, критической задачей для Богданы Николаевны было найти реальный способ помочь Миле, вытащить её из этой криминальной ловушки и спасти внучку от сиротского дома.

Да, девушка невиновна. Богдана была в этом абсолютно уверена. Но в нашей системе правосудия голыми эмоциями и материнскими слезами не поможешь. Тут нужен был хищник. Профессионал.

И тут врача словно ударило током. Она вдруг вспомнила события почти годичной давности. Тогда в их скромном районном роддоме рожала жена одного очень известного столичного адвоката. Они с мужем приехали отдыхать в элитный загородный эко-комплекс «Лесная жемчужина», который находился неподалёку в сосновом лесу. У женщины внезапно начались преждевременные роды на восьмом месяце. Ситуация была критической: плод лежал неправильно, было обвитие пуповиной. Адвокат был просто в истерике, рвал на себе дорогие волосы и проклинал всё на свете за то, что увёз беременную жену так далеко от современных киевских клиник.

Но тогда именно Богдана Николаевна взяла ситуацию в свои железные руки. Она филигранно провела сложный акушерский поворот, рискуя собственной лицензией. Ребёнок родился абсолютно здоровым. Малышу пришлось ещё некоторое время побыть под наблюдением в неонатальном отделении, но всё закончилось счастливо.

Тогда тот уважаемый, респектабельный адвокат, чуть не плача от безмерного счастья, долго тряс руку Богданы Николаевны. Он сказал, что теперь вечно у неё в долгу, и силой сунул в карман её халата свою визитку с личным номером, умоляя обращаться с любой, даже самой сложной просьбой. Женщина тогда лишь вежливо улыбнулась, но дорогую картонку почему-то сохранила.

Теперь Богдана лихорадочно вытряхивала всё содержимое своей кожаной сумки на стол в ординаторской, нервно перебирая старые чеки, рецепты и блистеры с таблетками. Наконец! На самом дне блеснула золотым тиснением плотная чёрная визитка.

Врач дрожащими пальцами набрала номер на своём смартфоне. Долгие гудки казались ей вечностью. Она посмотрела на часы — было почти полночь.

— Геннадий Викторович, добрый вечер! Простите за поздний звонок… Это Богдана Николаевна… заведующая родильным, — взволнованно, сбиваясь на каждом слове, начала она.

— Богдана Николаевна! Голубушка вы наша! — голос известного юриста мгновенно потеплел, исчезла всякая сонливость, он искренне обрадовался звонку. — Какая неожиданность! Как вы себя чувствуете? Что-то случилось?

После короткого и тёплого обмена любезностями, во время которого адвокат с гордостью отца рассказал об успехах своего годовалого сына, Богдана резко перешла к сути. Она на одном дыхании изложила всю ситуацию с Милей. Рассказала о подставе со стороны мажора Артура, о продажном суде, о сфабрикованном деле и о том, что девушка только что родила в наручниках.

— Да, дело действительно сложное и очень грязное, — после долгой, тяжёлой паузы задумчиво ответил Геннадий Викторович. Его тон мгновенно изменился на профессионально-холодный, аналитический. — Но я, откровенно говоря, не совсем понимаю, почему вы так сильно переживаете за судьбу этой заключённой. Я знаю, что у вас золотое сердце, доктор. Но поверьте моему многолетнему опыту: в 99 процентах случаев всё совсем не так, как рассказывают эти милые девочки в слезах. Она могла быть соучастницей.

— Эта девочка… как вы выразились… — Богдана судорожно сглотнула тугой ком в горле, закрыла глаза и выдохнула: — Это моя родная дочь.

На том конце провода воцарилась абсолютная мёртвая тишина. Богдана, срываясь на плач и не стесняясь своих эмоций, рассказала ему всё. О своём бывшем муже-тиранe Тимуре, о подкупленном судье, о шраме в форме стрелочки, о совпадении группы крови и о своих многолетних, тщетных и мучительных поисках.

— Вы в этом абсолютно уверены? Без ДНК-теста? — голос адвоката стал чрезвычайно резким и собранным, как перед решающим судебным заседанием.

— Более чем уверена. Это моя кровиночка, Геннадий Викторович. Я чувствую это.

— Тогда я немедленно берусь за это дело, — твёрдо, словно отрезал, сказал Геннадий Викторович.

— Я заплачу вам любые деньги. Я продам свою квартиру, возьму кредиты в банке, я всё отдам… — затараторила Богдана.

— Богдана Николаевна, даже не смейте об этом говорить! — искренне возмутился адвокат. — Вы своими собственными руками спасли моего единственного ребёнка и мою жену. А теперь мой прямой мужской долг — спасти вашу. Я не возьму с вас ни копейки. Это дело чести.

Богдана обессиленно опустилась в кресло, слёзы огромной благодарности катились по её лицу.

— Значит так, слушайте мой план и не паникуйте, — деловым, быстрым тоном продолжил юрист. — Завтра с самого утра я еду в Главное следственное управление в Киеве. Мы поднимем все материалы дела из архива, я подключу службу внутренней безопасности по тем оперативникам, которые проводили обыск. Главное — сохраняйте спокойствие. Даже если Милю завтра переведут обратно в тюремную больницу, она там долго не задержится. Я вам это обещаю своим именем.

— А что делать с её маленькой дочкой? Её же хотят забрать представители опеки уже завтра! — в отчаянии спросила Богдана.

— Ваша задача — любой ценой договориться с районной Службой по делам детей, чтобы младенца не отправили сразу в детский дом. По закону вы как врач имеете полное право оставить ребёнка в медицинском учреждении для углублённого обследования как минимум на месяц. Используйте все свои медицинские диагнозы, всю свою власть! Тяните время.

— Это прекрасно! Я всё сделаю. Спасибо вам… Вы вернули мне надежду.