Врач принимала роды и вдруг заметила знакомый шрам на ноге пациентки. Через мгновение у неё перехватило дыхание…

После успешного окончания колледжа Миля устроилась на большую столичную швейную мануфактуру. Она жадно хваталась за любую работу, брала дополнительные смены и всё делала идеально, быстро заслужив уважение строгого руководства. Начальница цеха уже открыто намекала на повышение, Миля откладывала деньги и планировала поступать в университет на заочное отделение… Но судьба снова сделала крутой, безжалостный вираж.

На одной из вечеринок у подруги она познакомилась с Артуром. Это был красивый, уверенный в себе парень, который приехал на дорогом чёрном внедорожнике. Он красиво и настойчиво ухаживал, дарил роскошные букеты роз, водил по уютным кофейням на Подоле. Сердце девушки, которая с самого детства не знала настоящей заботы и мужской защиты, быстро растаяло. Она уже рисовала в своём воображении белое платье и скромную, но счастливую свадьбу.

Артур был типичным представителем «золотой молодёжи» — его отец занимал высокий пост в областном управлении полиции, а мать работала в столичной администрации. Наивная сирота искренне верила, что его влиятельные родители примут её, несмотря на то, что за душой у неё не было ни копейки, только старенькая «гостинка».

Но время шло, а знакомство с семьёй Артур под разными предлогами постоянно откладывал. Он ссылался на бешеную занятость родителей. Миля никогда не могла до конца понять, чем именно зарабатывает на жизнь её парень: какие-то расплывчатые поездки, срочные ночные звонки, встречи со странными, мрачными людьми. Артур лишь отшучивался, целовал её в нос и говорил, что ей, маленькой девочке, ещё рано знать серьёзные взрослые дела.

А потом в её скромную квартиру неожиданно ворвалась полиция. Громкий стук, выломанная дверь, обыск, понятые, разбросанные по полу вещи и эскизы. Правоохранители целенаправленно направились в ванную комнату и вытащили из-под неё несколько плотно запечатанных пакетов с нелегальными препаратами.

Миля была в шоке. В истерике она кричала, что это не её вещи, что она никогда в жизни не видела этих страшных свёртков. И только в холодном кабинете следователя горькая правда начала доходить до её сознания. Артур просто цинично использовал её квартиру как «перевалочную базу», безопасный и незаметный склад для своего грязного криминального бизнеса. Когда запахло жареным и полиция вышла на его след, он просто исчез.

Его влиятельные родители мгновенно задействовали все свои коррупционные связи, чтобы отмазать сыночка от тюрьмы. Всё обставили так, будто именно Миля, бедная сирота с окраины, которая якобы отчаянно нуждалась в деньгах, самостоятельно организовала хранение и сбыт этих запрещённых веществ.

Следователи психологически давили на неё, требовали подписать признание, сдать мифических сообщников, обещали меньший срок за сотрудничество. Но что она могла рассказать, если ничего не знала?

Самым страшным, сокрушительным ударом стало то, что Артур лично выступил в суде как главный свидетель обвинения. Он спокойно смотрел ей в глаза и хладнокровно лгал под присягой. Он изображал из себя шокированного, порядочного парня, который якобы и понятия не имел о «тёмных делах» своей девушки.

Государственный адвокат, которого ей назначили бесплатно, даже не пытался её защищать. Он просто сонно отбывал номер на заседаниях, листая ленту новостей в телефоне. Судья, не глядя в глаза подсудимой, быстро и монотонно зачитал приговор: пять лет колонии общего режима.

Оказавшись за решёткой следственного изолятора, а потом и на зоне, Миля потеряла всякое желание жить. Она была обманута, растоптана, оклеветана самым близким человеком. Если бы не поддержка одной старшей сокамерницы, Елены, неизвестно, чем бы всё закончилось. Елена сидела за мелкую кражу, дома её ждал маленький сын со старенькой бабушкой. Несмотря ни на что, женщина сохраняла оптимизм и каждый день вдалбливала Миле, что надо держаться — жить назло всем врагам.

— Вот выйдешь, тогда и поквитаешься, — говорила Елена, разливая по металлическим кружкам крепкий тюремный чай. — Месть — это блюдо, которое подают холодным.

Но Миля лишь слабо качала головой. Какая месть? Она вообще не умела ненавидеть. Она просто не представляла, как выдержит пять бесконечных лет в этой серой, сырой бетонной ловушке.

А потом прозвучала новость, перевернувшая весь её мир. Тюремный врач во время планового осмотра обнаружил, что Миля беременна, и холодно, буднично спросил, будет ли она писать заявление на прерывание.

— Буду рожать! — твёрдо, без тени сомнения ответила Миля, инстинктивно прикрыв живот руками.

Это был единственный лучик света в её тёмном царстве. Она больше не была одинока в этом жестоком мире тотальной лжи. Ради малыша она была готова выдержать всё: и карцер, и плохую еду, и издевательства. Появилась надежда на условно-досрочное освобождение или перевод в специальное учреждение, где можно жить вместе с ребёнком.

Документы на перевод начали оформлять, но бюрократическая машина работала катастрофически медленно. Бумажная волокита затянулась аж до сороковой недели беременности. А когда её наконец отправили этапом, на разбитых весенних дорогах от постоянной тряски у неё начались стремительные схватки.

— Вы — мой ангел-хранитель, Богдана Николаевна, — прошептала Миля, завершая свой рассказ. Она обессиленно откинулась на подушку, вытирая мокрые щёки. — Спасибо вам за всё. Но мне так страшно… Что, если они отправят меня обратно в старую колонию? Что будет с дочкой? Они же обещали нас не разлучать… Что мне делать?

— Милочка… Я попробую тебе помочь, — голос Богданы предательски дрожал, она едва сдерживала истерические рыдания. — Бедная моя девочка, сколько же ты всего пережила… Не волнуйся так сильно. Всё наладится. А сейчас — закрой глаза и спи. Тебе нужно набираться сил ради ребёнка.