Врач принимала роды и вдруг заметила знакомый шрам на ноге пациентки. Через мгновение у неё перехватило дыхание…

Ранним мартовским утром 2021 года, когда снаружи ещё висел густой, пронизывающий туман, у приёмного отделения центральной районной больницы на Фастовщине резко затормозил полицейский микроавтобус. Из-под колёс старенького «Форда» с зарешёченными окнами брызнула грязная вода. Из кабины неторопливо вышли двое конвоиров в тяжёлых берцах. Бряцая ключами, они открыли задние двери и грубо вывели женщину.

Даже сквозь объёмную, бесформенную казённую одежду — мешковатую серую куртку — было совершенно очевидно: она беременна, и у неё уже начались активные схватки. Девушка едва переставляла ноги по мокрому асфальту. Она сгибалась пополам от нестерпимой боли и в отчаянии хваталась побелевшими пальцами за поясницу и большой живот.

— Шевелись давай! — грубо рявкнул старший из охранников, нетерпеливо подталкивая её в спину. — Чего тебе до города не терпелось, дура? Только хлопот из-за тебя!

Когда эта странная процессия переступила порог приёмного отделения, среди дежурного медицинского персонала поднялся настоящий переполох. Не каждый день в их тихий, почти семейный роддом в пригороде привозили заключённых. Эта пациентка вообще не должна была здесь оказаться — её везли этапом в специализированную женскую колонию, но плохие, разбитые после зимы дороги и постоянная тряска спровоцировали преждевременные роды прямо во время транспортировки.

Богдана Николаевна, опытная заведующая акушерским отделением, как раз начала своё дежурство, которое обещало быть на редкость спокойным. Все её пациентки уже благополучно родили, и она, удобно устроившись в потёртом кожаном кресле в ординаторской, мечтала о горячей чашке кофе и нескольких часах тишины. Вдруг по внутренней связи раздался встревоженный, почти панический голос медсестры:

— Богдана Николаевна, срочно спускайтесь на первый! Тут конвой… заключённую привезли. Вот вам и спокойная воскресная смена!

Врач мгновенно спустилась по лестнице. Роженица лежала на кушетке у регистратуры, полусогнувшись, и тихо, жалобно стонала, закусывая до крови бледные губы. Вокруг неё, словно коршуны, кружили охранники, а дежурная медсестра растерянно переминалась с ноги на ногу, не зная, за что хвататься.

— Немедленно поднимайте её и везите в санитарную комнату, — твёрдым, безапелляционным тоном скомандовала Богдана Николаевна после быстрого профессионального осмотра, кивнув санитаркам.

Женщины осторожно, стараясь не делать резких движений, переложили роженицу на каталку и повезли по длинному коридору, где пахло хлоркой и успокоительным. Конвоиры двинулись следом, громко бряцая своей амуницией.

— А вы куда собрались? — резко остановилась врач, преградив им путь своим телом.

— Мы должны присутствовать. Это протокол, — нахмурился старший конвоир, крепкий мужчина с тяжёлым взглядом, пытаясь отодвинуть женщину в сторону.

— В родильное отделение посторонним вход строго запрещён! У нас тут свои санитарные протоколы, — отрезала Богдана, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. Её голос звенел сталью.

— Женщина, у нас свои приказы! Она — зэчка! Мы обязаны контролировать её каждую секунду.

— Абсолютно исключено! — голос Богданы Николаевны прозвучал так властно, что охранник невольно замер. — Я не позволю вам пугать других матерей своим видом и грязными ботинками. Это больница, а не тюремный карцер. Здесь руковожу я. И я решаю, кто войдёт в родзал, а кто останется торчать за дверью.

— Вы не понимаете, она может сбежать! Мы предоставили все сопроводительные документы…

— Это вы не понимаете! — перебила его врач, гневно сверкнув глазами. — Раскрытие уже шесть сантиметров. Куда она от вас убежит? В окно выпрыгнет? Хотя сомневаюсь, что для вас эти медицинские термины имеют хоть какое-то значение. Прежде всего она — женщина, которая даёт новую жизнь.

— Если мы не можем стоять над ней, тогда мы обязаны приковать её наручниками к кровати, — настаивал конвоир, нервно играя желваками. — Поверьте, доктор, так будет лучше для всех.

Роженица, услышав этот унизительный спор, даже не стала спрашивать, почему это «в её интересах». Она лишь тяжело, обречённо вздохнула, закрыв усталые глаза.

— Хорошо. Пусть будет по-вашему. Приковывайте, — с откровенным отвращением произнесла Богдана Николаевна. — Я позову вас позже. Имейте хоть каплю человечности, подождите в коридоре.