Не раздумывая ни минуты, дальнобойщик вытащил из ледяной воды беременную волчицу! Он даже не догадывался, какой будет благодарность…

Как выяснилось позже, точно такого же мудрого мнения были и ее родители. На первой, такой волнующей встрече в их уютной, хоть и скромно обставленной квартире Николай заметно нервничал и зажимался. Он мало говорил, почти не пробовал заботливо приготовленные домашние угощения, пахнувшие на всю комнату, и старательно пытался не смотреть в глаза потенциальным тестю и теще.

Парень прекрасно понимал, насколько неразумно, скованно и диковато это выглядит со стороны, но родители Татьяны встретили его с такой необыкновенной, искренней приветливостью и семейным теплом, к которому он просто не привык. Он ничего не мог с собой поделать — защитные механизмы сироты работали на полную.

В конце вечера Танечка вместе с мамой, Валентиной, ушли на кухню убирать со стола и мыть посуду, весело звеня тарелками. Тем временем отец, Виктор Петрович, убедившись, что женщины увлечены своими делами и легкой женской беседой, вышел в узкий коридор. Он незаметным, но четким жестом позвал Николая за собой. Юноша, словно идя на эшафот, послушно пошел следом.

На сердце у парня было крайне неспокойно, оно колотилось как бешеное. Он с ужасом ждал, что именно сейчас, без свидетелей, услышит суровый, холодный обвинительный приговор, который в своих тревожных мыслях уже давно вынес себе сам. Но отец, внимательно, по-мужски, прищурившись, посмотрев на него, заговорил неожиданно мягко, даже с какой-то отцовской сочувственностью в голосе.

— Сынок, у тебя вообще все в порядке на душе? Что-то ты весь этот вечер какой-то мрачный, как туча, и зажатый сидишь. Будто наказание отбываешь.

Николай удивленно, исподлобья взглянул на старшего мужчину и, не выдержав колоссального внутреннего напряжения, ответил прямым, болезненным вопросом на вопрос:

— Виктор Петрович… Вы правда, искренне считаете меня подходящей, достойной парой для вашей дочери?

— А ты сам так не считаешь, что ли? — искренне удивившись, высоко поднял густую, с проседью бровь мужчина. — Она же рядом с тобой будто изнутри вся светится, счастливая такая, что аж глаза слепит. Дома у нас теперь только и разговоров о том, какой ты хороший, надежный и добрый парень. Да и ты, я же не слепой, жизненный опыт имею: вижу, как на нее смотришь. Любишь по-настоящему, как мужчина должен любить. Так в чем тогда твоя проблема, казак?

Николай, краснея и путаясь в словах, словно школьник, начал сумбурно пересказывать все те страхи насчет своей социальной и материальной «несоответственности», которые уже не раз озвучивал Татьяне. Про детдом, про отсутствие жилья, про профессию таксиста. И к своему огромному, неподдельному удивлению, получил от ее отца почти такой же, исполненный мудрости ответ, что и от самой девушки.

— Выкинь ты эти глупости из головы, сынок, и немедленно, — Виктор Петрович по-дружески, тяжело похлопал его по напряженному плечу. — Человек ты, я вижу насквозь, порядочный, с правильным, крепким стержнем и ценностями. Танечку нашу бережешь как зеницу ока, любишь сильно, словом дурным не обижаешь. А все остальное: большие деньги, высокие статусы, квартиры с ремонтом — это такие мелочи наживные, поверь моим седым волосам. Вместе все наживете.

Эти слова хоть и не до конца стерли все комплексы Николая, но изрядно, словно целебный бальзам, успокоили его взбудораженную, израненную душу. С каждым следующим визитом к гостеприимным родителям Татьяны нелепых, разрушительных сомнений у него становилось все меньше и меньше. В этой простой, но невероятно светлой семье его приняли тепло, совершенно по-домашнему, словно давно потерянного, родного сына, которого у них самих никогда не было. Казалось, никто во всем мире, кроме него самого, не видел ни одной весомой причины для душевных мук.

И вот наконец настал тот день. Собрав всю свою волю и решимость в кулак, Николай решился сделать Татьяне предложение руки и сердца. Она, закрыв лицо руками, с радостными, горячими слезами на глазах произнесла заветное «да». Ее родители, услышав эту новость, казалось, были еще счастливее самих молодоженов. Свадьбу сыграли скромную, без лишнего, кричащего пафоса или лимузинов, только для самого близкого круга людей. Но вышла она удивительно веселой, душевной и по-настоящему теплой.

А уже через несколько месяцев после свадьбы в их молодой, гармоничной семье произошли еще два грандиозных, головокружительных события, перевернувших их жизнь.

Во-первых, Татьяна забеременела. Об этом чуде она сообщила мужу, обнимая его за шею, со светлыми слезами безграничного счастья. А во-вторых, Николай наконец, после стольких лет скитаний, нашел ту самую долгожданную работу, о которой пылко мечтал еще с кроватей детдома! Владелец одной небольшой, но довольно перспективной и современной логистической фирмы — мужчина молодой, амбициозный и совершенно лишенный советских профессиональных предрассудков — не побоялся рискнуть. Он взял на работу этого перспективного, огненного водителя без коммерческого опыта, увидев в его глазах неудержимое желание работать и учиться. Супруги бурно, перебивая друг друга, обсуждали эти чудесные новости за праздничным домашним ужином.

Но в душу Николая снова, словно ядовитый плющ, закрались липкие, холодные тревоги.

— Танюш… раз мы уже ждем нашего малыша, то, может, не стоит мне именно сейчас менять стабильную, хоть и скучную работу таксиста? — обеспокоенно, сдвинув брови, спросил он, когда утихла первая волна бурной радости.

— Это еще почему?! — искренне, даже отшатнувшись, удивилась Татьяна, едва не уронив из рук металлическую вилку. — Ты же столько долгих лет к этому шел сквозь стены! Ты же грезил этой фурой каждую минуту!

— Но ведь теперь… теперь все иначе. Если я стану дальнобойщиком, меня физически может не быть дома неделями, а то и целыми месяцами, если рейсы будут на другой, далекий конец страны. Как же ты тут будешь совсем, совершенно одна с младенцем на руках? Я же просто с ума сойду от волнения за вас обоих в той кабине!

— Миколка, мой любимый, я же не буду одна, — мягко, с материнской нежностью улыбнулась жена, ласково погладив свой еще совсем плоский живот. — У нас же теперь какая большая, мощная семья! И моя мама, и папа всегда рядом. Они с огромной радостью помогут, только позови. Справимся, даже не сомневайся во мне. В конце концов, месяц в рабочей командировке — это далеко не год, как у моряков дальнего плавания. К тому же давай будем практичными: зарплата у тебя теперь будет значительно, в разы солиднее. А для нашей молодой семьи сейчас это совсем не лишнее, как раз с учетом будущего, драгоценного пополнения. Надо же и хорошую кроватку купить, и коляску, и кучу вещей.

— Да, наверное, хоть в этом ты права… — тяжело, с сомнением вздохнул Николай, все еще не до конца уверенный в правильности такого рискованного шага.

— Эй, а ну посмотри на меня и послушай внимательно, — вдруг очень строго, но с безграничной любовью сказала Татьяна, взяв его лицо в свои ладони. — Даже не думай, не смей отказываться от своей жизненной мечты, ты слышишь меня? Я прекрасно, с первого дня знала, за кого выхожу замуж. И я знала, что рано или поздно ты своего добьешься, пробьешь эту стену — станешь настоящим, крутым дальнобойщиком. Я же тебе об этом говорила еще тогда, у того холодного киоска. Я верила в это даже в те моменты, когда ты сам в себя уже отказывался верить. Ну, вспомни же!

— Да, я помню каждый момент, любимая, — невольно улыбнулся Николай. Он почувствовал, как от ее горячих слов на сердце становится неизмеримо теплее и спокойнее.

— Так вот, знай: я от своих слов никогда в жизни не отказываюсь. И поверь мне на честное слово: от того, что ты, ради какой-то воображаемой, искусственной безопасности, будешь сидеть запертый в четырех стенах и молча, стиснув зубы, страдать из-за упущенной возможности, не станет счастливее абсолютно никто — ни я, ни наш будущий малыш. Отец должен быть счастливым и профессионально реализованным! Поэтому не смей делать глупостей, и тогда у нас все будет просто замечательно.