Не раздумывая ни минуты, дальнобойщик вытащил из ледяной воды беременную волчицу! Он даже не догадывался, какой будет благодарность…

— Вы только посмотрите на него. Опять наш Николка в свою грузовичок вцепился, из рук не выпускает. Точно будущий водитель растет! Да не просто водитель, а настоящий дальнобойщик. Ты же, Алексей Михайлович, и сам в молодости на большой фуре рассекал, а?

— А как же! Это же не просто работа, это настоящее приключение, непостижимая романтика. Всю страну вдоль и поперек пересек. Такие пейзажи видел, что никакими словами не передать. Если бы здоровье не подвело, то и до сих пор бы баранку крутил, — с едва заметной, горьковатой грустью в голосе ответил пожилой мужчина.

Малыш, который в это время увлеченно катал по старому, потертому деревянному полу игрушечный тягач, казалось, совсем не прислушивался к этому взрослому разговору. Он был полностью погружен в свой собственный мир, где пластиковые колеса преодолевали воображаемые тысячи километров. Его детские губы лишь едва заметно растянулись в подобии улыбки, когда чуткие уши уловили такие желанные, магические слова — «водитель» и «дальнобойщик». Однако, не подавая никакого вида, что заинтересовался услышанным, мальчик предельно сосредоточенно продолжил свое невероятно важное занятие, имитируя тихое гудение мощного двигателя.

Прошло несколько лет, а глубокая страсть юного Николая к большим грузовикам никак не утихала, наоборот — она лишь крепла с каждым днем. Теперь его внимание привлекали уже не только пестрые игрушечные машинки. Стоило какому-нибудь тяжелому, многотонному грузовику с грохотом пронестись мимо высокого забора их киевского детского дома, расположенного в уютной зеленой зоне Дарницы, как мальчик мгновенно бросал все свои дела. Он сломя голову мчался к ближайшему окну или же мертвой хваткой прилипал к металлической сетке забора, если в это время гулял во дворе с другими детьми.

Николай мог долго стоять на одном месте, почти не шевелясь, затаив дыхание. Он провожал каждый грузовой автомобиль странным, глубоким взглядом — то ли по-детски грустным, то ли откровенно завистливым. Он вдыхал сизый запах дизельного выхлопа, словно самые дорогие духи, и представлял себя там, высоко в кабине, за огромным рулем. Мало у кого страсть, зародившаяся в таком раннем возрасте, остается неизменной на всю жизнь, но здесь был именно такой, уникальный случай. Разумеется, это просто не могло остаться незамеченным для окружающих Николки, а особенно для чутких воспитателей.

Стоит заметить, что учреждение, куда мальчик попал после трагической смерти родителей в совсем юном возрасте, выгодно отличалось от других подобных мест. Конечно, как и везде, государственного финансирования постоянно не хватало: стены просили свежей краски, а меню в столовой не отличалось особым разнообразием. Зато люди там работали невероятно добрые, человечные и безмерно ответственные. Они искренне, по-настоящему заботились о своих подопечных, стараясь заменить им утраченные семьи. Заметив такой пылкий, неугасающий интерес Николая к машинам, одна из воспитательниц как-то принесла на работу новенький игрушечный грузовик. Она специально купила его на свои, весьма скромные деньги, просто чтобы увидеть счастливый блеск в детских глазах.

С тех пор мальчик не расставался с ним ни на минуту. Он порывался даже брать любимую игрушку с собой в постель, пряча ее под тонкое казенное одеяло. Этого ему, естественно, не позволяли по строгим правилам учреждения. К тому же формально она считалась не его личной вещью, а общей, доступной для всех детей в группе. Впрочем, Миколины друзья, такие же обделенные судьбой воспитанники детдома, к счастью, не слишком интересовались именно этой машинкой.

Отчасти дети интуитивно понимали, насколько она дорога для этого молчаливого мальчика, а отчасти руководствовались сугубо детским, наивным прагматизмом. Пока Николай часами играл с грузовичком в углу игровой комнаты, другие игрушки, которых всегда было в учреждении в большом дефиците, доставались остальным. Особенно же судьбой Николая был озабочен Алексей Михайлович, которого все, включая шумных ребятишек, за глаза, а иногда и прямо, называли просто по отчеству — Михайловичем.

Это был немолодой, крепкий мужчина с натруженными руками и глубокими морщинами вокруг глаз, который работал здесь учителем физкультуры. Большую часть своей активной жизни он провел за рулем огромной фуры как дальнобойщик. Возможно, именно поэтому он чувствовал какую-то незримую, духовную родственную связь с этим тихим мальчишкой, которого с малых лет так неудержимо тянуло к крупногабаритным машинам. Они часто проводили вместе долгие часы, уединившись в уютном уголке игровой комнаты, пока другие дети беззаботно носились во дворе или гоняли мяч.

Алексей Михайлович охотно делился со своим внимательным, благодарным слушателем увлекательными рассказами о бесконечных дорожных лентах, о сложных поломках посреди ночной трассы, о братской взаимовыручке водителей и невероятных пейзажах, которые открываются из окна кабины. Каждое его слово еще сильнее разжигало интерес Николая к этой нелегкой, но такой свободной профессии. С таким вдохновенным и опытным наставником будущая судьба мальчика казалась решенной заранее. Лишь одно серьезно тревожило пожилого учителя, лишая его сна.

Он прекрасно понимал, сколько нынче стоит полноценное обучение вождению в автошколе, и понятия не имел, где обычный выпускник сиротинца возьмет такие бешеные деньги. Без них детская мечта рисковала так и остаться недосягаемой иллюзией, разбившись о стену жестокой реальности. Наконец Алексей Михайлович придумал, как помочь парню в этой непростой ситуации. Он даже искренне удивился, почему такой гениально простой план не пришел ему в голову раньше. Николаю вот-вот должно было исполниться пятнадцать — просто идеальный возраст для реализации задуманного, когда юноша уже способен ответственно воспринимать науку.

В день рождения физрук подошел к имениннику на большой перемене. Его иссеченное ветрами лицо сияло искренней, широкой улыбкой. Как же удачно эта спасительная идея возникла именно накануне праздника! Лучшего подарка для Николая, не привыкшего к роскоши, было не сыскать.

— Ну что ж, поздравляю тебя, казак! — приветливо пробасил Алексей Михайлович, крепко, по-мужски пожимая юноше руку. — Ты теперь почти взрослый мужчина. Желаю тебе счастливой судьбы, ровной дороги и исполнения всех самых заветных мечтаний.

— Спасибо, Михайлович, — смущаясь, отозвался подросток смешным, чуть хриплым голосом, который как раз начал ломаться в период взросления.

— Кстати, насчет мечтаний, — с хитринкой в прищуренных глазах продолжил старый учитель, наклоняясь чуть ближе. — Ты же, случаем, не передумал связать свою судьбу с дорогой и рулем? Не нашел себе какого-нибудь другого увлечения?

— Передумаешь тут с вами, — искренне рассмеялся Николай, чувствуя тепло от этого внимания. — Вы бы мне такого предательства точно никогда не простили! Я же все ваши истории наизусть знаю.

— Ну, не так чтобы уж совсем не простил… Ладно тебе наговаривать, — вдруг смутился Алексей Михайлович, немного растерявшись от такой прямоты.

Николаю сразу стало неловко и даже немного стыдно за свою неудачную, поспешную шутку. Простоватый и кристально искренний физрук не всегда понимал современный юношеский юмор и мог воспринять эти слова как какой-то личный упрек. Обидеть человека, который стал ему за эти годы почти родным отцом, парню совсем не хотелось, поэтому он поспешил исправить ситуацию:

— Да шучу я, Михайлович! Конечно, я все еще больше всего на свете хочу стать водителем. А в идеальных, самых смелых мечтах — именно дальнобойщиком, как вы.

— Вот и хорошо, — громко выдохнул преподаватель, заметно успокоившись и расправив широкие плечи. — Так вот, размышлял я тут днями… Кажется, я могу помочь тебе с этим непростым делом. Есть у меня старенькая «Славута». Машинка хоть и в годах, бывалая, но еще вполне на уверенном ходу. Решил я, что потихоньку научу тебя с ней управляться. Будем ездить, крутить баранку.

— Вы это серьезно?! — от невероятной неожиданности Николай аж рот открыл, не в силах поверить услышанному.