Назло матери привела в дом бездомного с улицы — и забеременела… Врачи не поверили своим глазам, когда увидели, КОГО она родила!

Мать, не желая принимать обвинения, встала в глухую оборону, картинно хватаясь за сердце:

— Вечно я у тебя во всём виновата! Твой приблуда сам собрался и ушёл, я его даже пальцем не трогала! И плакать по нему не собираюсь. Полюбила она его, видите ли! Ну, раз так быстро влюбляешься, может, хоть с третьего раза нормального, перспективного жениха себе найдёшь! Сколько можно тащить в дом всякий хлам? Я уже и не знаю, в кого ты такая уродилась!

София была поражена этой жестокостью до глубины души. Ей не верилось, что Павел мог просто так, без единого слова собрать вещи и уйти, ведь между ними всё было настолько искренне и прекрасно. Горячие слёзы без остановки катились по её осунувшемуся лицу. Она не знала, что именно мать могла наговорить ему, какие страшные вещи наплести, но сердцем чувствовала, что потеряла его навсегда.

— Где же мне теперь искать Пашку? Я же без него просто сойду с ума… — шептала София, не в силах успокоиться.

В отчаянной надежде найти его и объяснить, что произошла какая-то ужасная ошибка, она выскочила на улицу и побежала к тому самому подземному переходу у станции метро, где они впервые встретились. Девушка растерянно оглядывалась, расспрашивала продавщиц из соседних киосков и прохожих, но те лишь равнодушно разводили руками. Она пробегала соседние дворы и скверы около часа, однако Павел словно сквозь землю провалился.

София чувствовала себя совершенно разбитой. На улице хлестал ледяной осенний дождь, порывистый ветер срывал последние жёлтые листья с каштанов, но она этого совсем не замечала. Она просто шла по спальному району, без остановки плача, промокла до нитки и была погружена в глубочайшее отчаяние.

Как следствие, девушка сильно простудилась. Её свалил тяжёлый грипп с осложнениями. Целых три недели она пролежала в постели с очень высокой температурой, в бреду беспомощно выкрикивая имя Павла. Когда болезнь наконец немного отступила, София всё ещё чувствовала себя опустошённой и сломленной. На работу в клинику она ездила чисто по инерции, как робот, а дома часами сидела в своей комнате, глядя в одну точку.

Но вскоре организм начал подавать странные сигналы. Её стало сильно тошнить по утрам, появилась непонятная слабость, и она, имея медицинское образование, очень быстро поняла причину — она беременна. Ситуация казалась совершенно безвыходной. Отец ребёнка исчез в неизвестном направлении, а родная мать и без того едва её терпела. Если Людмила Николаевна узнает о ребёнке от «бездомного», жизнь в квартире превратится в настоящий ад.

Каждый Божий день София ходила через тот самый подземный переход, словно по строгому расписанию, надеясь хотя бы мельком увидеть своего Павла. И вот однажды ей показалось, что она узнала его знакомый силуэт со спины. Сердце девушки забилось в бешеном ритме.

— Пашка! Пашенька! Наконец-то я тебя нашла! — громко крикнула она сквозь толпу.

Но мужчина обернулся, и оказалось, что это был совсем чужой прохожий.

В полном отчаянии она начала мучительно обдумывать, как же ей быть с ребёнком, которого она носит под сердцем. В голове роились мрачные мысли, казалось, что правильного выхода просто не существует.

София решилась на самый тяжёлый шаг — пойти в женскую консультацию, чтобы прервать беременность. Она сдала все необходимые анализы и вот, через несколько дней, с тяжёлым сердцем переступила порог кабинета. Врач, пожилой мужчина с суровым взглядом, казалось, молчаливо осуждал её решение. Он готовился к процедуре, монотонно звеня металлом стерилизатора.

И вдруг, глядя на холодные стены кабинета, Софию охватил настоящий ужас и ясное осознание.

«Боже мой, что же я делаю? Я же собираюсь добровольно избавиться от ребёнка Павла! Это же его частичка, его продолжение, наше общее чудо. Этот малыш всегда будет напоминать мне о самом дорогом человеке… Как я вообще смогу жить с этим камнем на душе? Ведь вот он — мой единственный смысл жизни!»

София почувствовала, как в ней закипает мощная, инстинктивная материнская сила.

«Да пусть всё идёт к чёрту! И мамины истерики, и исчезновение Павла, и коллеги, которые только и умеют, что сплетничать за спиной. Я рожу и воспитаю этого ребёнка, несмотря ни на что!»

С внезапной решимостью она поднялась. Врач удивлённо замер.

— Извините… я передумала. Я оставляю ребёнка, — твёрдо бросила девушка и быстро направилась к двери.

Врач неожиданно тепло и с заметным облегчением выдохнул, стягивая перчатки:

— Ну и слава Богу, дитя. Приходите тогда через неделю, чтобы официально встать на учёт. Только, пожалуйста, берегите себя и не нервничайте.