Назло матери привела в дом бездомного с улицы — и забеременела… Врачи не поверили своим глазам, когда увидели, КОГО она родила!
Павел удивительно быстро освоился в новом доме. Безграничная доброта Софии и её очаровательная улыбка, которая мгновенно вызывала доверие, сыграли свою роль. Молодые люди прекрасно находили общий язык, вечерами они часами разговаривали обо всём на свете.
Павел не сидел без дела и всячески старался быть полезным. Собственноручно починил старую сушилку на балконе, мастерски подкрутил перекошенные дверцы кухонных шкафчиков и даже отремонтировал расшатанные стулья. Теперь София каждый вечер после дежурства буквально летела домой, точно зная, что там её ждёт Павел. Их чувства вспыхнули неожиданно ярко.
В один из таких уютных вечеров, когда они смотрели сериал и оживлённо общались, София вдруг болезненно скривилась.
— Что случилось, Соня? — мгновенно встревожился Павел, подскочив к ней.
— Нога… Судорогой сводит! — простонала девушка, крепко хватаясь за икру. — Наверное, на работе переутомилась. Ой, как же сильно жжёт!
Павел очень осторожно снял с неё тапок и начал медленно разминать ступню. Потом перешёл к другой ноге, аккуратно массируя мышцы бёдер. Его прикосновения были надёжными и необыкновенно заботливыми. Острая боль довольно быстро отступила, и София с огромным облегчением выдохнула.
Но Павел не остановился. Он медленно переместился выше, вдруг наклонился совсем близко и страстно поцеловал её.
— Пашка… что ты делаешь? — София попыталась протестовать, но её голос предательски дрожал. — Мы же просто притворяемся женихом и невестой… Перестань.
— Я тоже сначала думал, что это просто игра. Но я влюбился в тебя по-настоящему, — тихо ответил Павел, ласково гладя её по плечу. — Соня, я так сильно хочу быть с тобой. Ты лучшая девушка из всех, кого я когда-либо встречал! — прошептал он с заметным трепетом в голосе. — Если ты против, только скажи, и я сейчас же уйду.
София полностью отдалась вихрю чувств, и они, забыв обо всём окружающем мире, слились в нежных объятиях. Молодые люди были абсолютно счастливы, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе. Даже постоянные придирки матери больше не портили им настроение.
Павел был настолько поглощён этой любовью, что уже просто не мог представить своей жизни без девушки. А сама София летала на седьмом небе от счастья, искренне веря, что наконец нашла свою истинную судьбу.
«Вот оно… настоящее чувство», — думала она. «Как же мне с ним хорошо, просто невероятно!»
Она пыталась объяснить это матери, но та оставалась непреклонной.
— Дочь, что ты творишь? Каким ты видишь своё будущее с ним? Он же обычный бездомный, без документов и крыши над головой! Ты чем думаешь? Чтобы через неделю его здесь не было, ты поняла?!
Переведя дух, Павел снова взялся за очередное дело по хозяйству. Он тщательно и добросовестно выполнял любую мужскую работу, которая в этой старенькой киевской квартире годами оставалась без внимания: подклеил обои в коридоре, отремонтировал расшатанный советский стол. Парень искренне надеялся хоть немного заслужить уважение Людмилы Николаевны, доказать, что он не просто гость, а надёжная опора. Однако женщина не могла и даже не хотела скрывать свою глубокую, ядовитую неприязнь.
Как только выпадала возможность, она язвительно комментировала каждое его движение, высказывалась резко и презрительно, стараясь каждый раз задеть Павла за живое. Прошла неделя, но парень не спешил уходить. Это его терпение, видимо, окончательно разозлило Людмилу Николаевну, и она решилась на крайние меры.
Дождавшись момента, когда София уехала на очередную смену в больницу, женщина решительно подошла к нему в коридоре. Ледяной блеск в её глазах выдавал непоколебимую решимость. Встав прямо напротив парня, она не оставила ни малейшего места для двусмысленности.
— Послушай меня очень внимательно, «жених»! — её голос звучал тихо, но угрожающе, словно шипение. — Тебе здесь нечего ловить. Для моей Софии ты — просто временная игрушка, способ попортить мне нервы, и ничего больше. Она из тех современных девушек, которым постоянно нужны острые ощущения. Вот и нашла себе очередную забаву с улицы. Но знай: у неё есть настоящий жених. Человек, который для неё действительно важен и имеет статус в обществе.
Она презрительно окинула Павла взглядом и продолжила свою выдумку:
— Он сейчас за границей, в длительной командировке в Европе, но очень скоро вернётся. И когда он узнает, что ты здесь крутился, он тебя просто в асфальт закатает. У него связи, поверь мне.
Она крепко сжала губы, делая короткую, драматическую паузу, прежде чем закончить свой монолог:
— Так что убирайся отсюда, пока цел. Иначе я прямо сегодня ему позвоню. А дальше уже сам с ним разбирайся!
Мать прекрасно осознавала, что поступает крайне нечестно, так низко оговаривая собственную дочь. Но намеренное желание любой ценой выдать Софию за богатого мужчину победило остатки совести. Её злые, расчётливые слова подействовали на Павла как удар ножом в спину. Он посмотрел на женщину с невероятной болью и глубоким отчаянием в глазах.
«Неужели Соня могла так жестоко сыграть со мной? Ведь она клялась в любви, её глаза так сияли… Неужели всё это было просто фальшью? Неужели она меня просто предала?» Ему так не хотелось верить в эту грязь, но зёрна сомнения, посеянные матерью, буквально разрывали его сердце на части. Словно парализованный, он едва заставил себя сдвинуться с места, собрал свои нехитрые пожитки и побрёл прочь из квартиры, даже не оглядываясь.
В тот день София оказалась в ловушке тяжёлых обстоятельств. В их реанимацию привезли маленького пациента с тяжёлыми ожогами, и заведующий попросил её остаться на дежурстве ещё и на всю ночь, поскольку рабочих рук критически не хватало. Она позвонила домой и предупредила мать, что не сможет вернуться до самого утра.
Мать же, не сказав ни слова о том, что только что выгнала Павла на улицу, лишь сухо кивнула в трубку, мысленно радуясь. Она прикидывала, что к моменту возвращения дочери этот парень уже будет далеко за пределами их района.
Павел какое-то время бродил по заснеженным улицам. Он хотел остаться, сесть на лавку у подъезда и дождаться Софию, чтобы выяснить всё лично, глядя ей в глаза. Ему было невыносимо больно даже думать, что всё то светлое и настоящее, что они пережили вместе за эти дни, было банальной ложью. Его душа разрывалась, но чувство собственного достоинства и гордость взяли верх.
«Лучше уйду. Не буду навязываться, пусть живут как знают. Кто я вообще для них? Всего лишь никто, человек из подземки», — горько решил он, сдавшись на милость холодной киевской ночи.
Когда София наконец вернулась домой утром, измождённая бессонной ночью, и не увидела Павла ни на кухне, ни в гостиной, она мгновенно всё поняла. Встревоженная и разъярённая, девушка набросилась на мать:
— Мама, зачем ты это сделала?! Я точно знаю, что это твоих рук дело! Ты выгнала его, скажи правду? Я люблю его, ты хоть это понимаешь? Где мне теперь его искать в таком большом городе?!
