«Это кулон моего папы!» — случайная встреча под дождём раскрыла давнюю тайну
— Мама! Как больно! — не своим голосом закричала Верочка.
На её бледной детской щёчке мгновенно вздулась багровая царапина, из которой тонкой струйкой потекла кровь. Иванна в отчаянии бросилась на колени прямо на паркет, дрожащими руками прижимая к груди своё самое дорогое дитя. Её сердце разрывалось от детского плача.
— Что вы наделали?! — глядя снизу вверх полными слёз глазами, крикнула она Диане. — Вы же травмировали маленького ребёнка!
Диана, на мгновение испугавшись последствий своей неконтролируемой вспышки, быстро взяла себя в руки. Она надменно, словно защищаясь собственной гордостью, скрестила руки на груди и презрительно скривила губы.
— Это закономерно бывает, когда вы лезете туда, куда вас совершенно не просят, — холодно, словно выплёвывая яд, бросила она. Громко хлопнув дверью гостиной, Диана гордо зашагала вглубь дома, оставив их на произвол судьбы.
Оказавшись на улице, Иванна с ребёнком бессильно опустились на промёрзшую деревянную скамейку у высоких кованых ворот особняка. Женщина лихорадочно оторвала клочок чистой бумажной салфетки из своего кармана и максимально осторожно, боясь причинить ещё большую боль, прижала его к ранке на лице дочери. Верочка тихо, жалобно всхлипывала, пряча заплаканное личико на мамином плече и дрожа от пережитого шока и осеннего холода.
Ближе к вечеру к воротам плавно подъехал знакомый чёрный внедорожник. Кирилл заметил их одинокие фигуры ещё издалека. Его сердце камнем оборвалось вниз, когда он увидел Иванну, которая отчаянно пыталась согреть заплаканную дочь своими объятиями на пронизывающем ветру. Он выскочил из машины, как только водитель нажал на тормоза.
— Что здесь произошло?! Почему вы сидите на улице?! — его голос сорвался на хриплый крик, как только он заметил засохшую кровь на бледной щеке своего ребёнка.
Иванна медленно подняла на него глубокие, переполненные болью и слезами глаза.
— Ваша женщина… она просто выгнала нас вон. Она страшно кричала, толкнула меня к двери, и Верочка не удержалась. Она упала.
Лицо Кирилла в одну секунду потемнело от страшного гнева. Его взгляд вспыхнул такой сокрушительной яростью, какой Иванна ещё никогда в жизни не видела. Все его мышцы напряглись.
— Пойдёмте внутрь. Немедленно, — невероятно твёрдым, безапелляционным тоном сказал он, осторожно, но уверенно беря маленькую дочь на свои сильные руки.
Войдя в тёплую гостиную, он увидел Диану. Она удобно устроилась на мягком диване с высоким бокалом свежего сока и равнодушно смотрела какое-то шоу по телевизору, мастерски делая вид, будто абсолютно ничего не произошло. Увидев Кирилла, она попыталась изобразить свою фирменную милую улыбку, но он резко, словно ударил по столу, перебил её.
— Зайди в мой кабинет. Сейчас же.
Диана, спиной почувствовав что-то очень недоброе, неохотно поднялась и поплелась следом за ним. Как только тяжёлые двери кабинета плотно закрылись, отрезая их от остального дома, Кирилл резко повернулся к ней.
— Что ты вообще себе позволяешь? — его голос звучал очень тихо, но от этой ледяной тишины становилось ещё страшнее. — Ты видишь в моём собственном доме людей, самовольно выбрасываешь их на холодную улицу и травмируешь маленького беззащитного ребёнка?!
— Да кто она вообще такая, твоя Иванна?! — сорвалась Диана на истерический крик, инстинктивно решив идти в агрессивное наступление. — Ты притащил в наш общий дом какую-то бродяжку с улицы! А как же я? Ты забыл? Я же беременна от тебя!
— Эта маленькая девочка… — отчеканивая каждое слово, словно выбивая его на камне, произнёс Кирилл, — моя родная дочь. Моя собственная кровь.
Диана замерла на месте, словно в неё прямо посреди комнаты ударила шаровая молния. Её идеально накрашенный рот нелепо открылся, но она не могла выдавить из себя ни звука.
— Я узнал об этом только вчера вечером, — неумолимо продолжал он. — Целых семь лет я даже не подозревал о её существовании. А ты… ты выгнала моего ребёнка на мороз и разбила ей лицо.
— Но… но ведь я ношу под сердцем твоего наследника! — в полной истерике закричала Диана, лихорадочно хватаясь за свой единственный, как ей казалось, козырь. — Ты просто обязан сделать выбор!
Кирилл горько, надрывно рассмеялся, и в этом пустом смехе не было ни капли радости или тепла.
— То есть только потому, что ты сейчас прикрываешься беременностью, я должен добровольно отказаться от своего первого ребёнка? Того самого ребёнка, которого я и так, сам того не зная, бросил на столько долгих лет? Ты только что показала своё настоящее, гнилое лицо, Диана. Чтобы я тебя в этом доме больше никогда не видел.
