«Это кулон моего папы!» — случайная встреча под дождём раскрыла давнюю тайну

— Откуда он у тебя? — хрипло спросил он, нависая над ребёнком. Дождь беспощадно бил его по лицу, заливал глаза, но он совершенно не чувствовал пронизывающего холода.

Верочка ещё сильнее вжалась в мокрый забор, испуганно поглядывая на высокого незнакомца в дорогом кашемировом пальто, которое быстро темнело от воды.

— Не трогайте! — закричала она снова, пряча украшение под курточку. — Это моего папы!

Кирилл почувствовал, как дрожат его собственные руки. Казалось, сердце сейчас просто проломит рёбра.

— Кто твой папа, девочка? Скажи мне, как его зовут?

— Я не знаю, — горько всхлипнула Верочка, размазывая слёзы по побледневшим щёчкам. — Мама мне его дала.

— А как зовут твою маму? — мужчина едва выдавил из себя эти слова, чувствуя, как пересохло в горле, несмотря на ливень.

— Иванна… Пустите меня, дяденька! Мне очень нужно купить лекарства! Моя мама сильно больна, она дома совсем одна, ей очень плохо!

Эти слова подействовали на Кирилла как ведро ледяной воды. Он мгновенно пришёл в себя, стряхнул с себя оцепенение и резко оглянулся на ярко освещённую, спасительную витрину круглосуточной аптеки.

— Пойдём со мной, маленькая. Я не сделаю тебе ничего плохого, клянусь всем на свете, — его голос зазвучал мягко, пытаясь успокоить ребёнка. — Мы сейчас купим самые лучшие лекарства, всё, что нужно твоей маме, и я отведу тебя прямо к ней.

Кирилл повернулся к своему водителю, который шокированно наблюдал за этой сценой из-за руля, и быстро бросил приказ: скупить чуть ли не половину аптеки по тому путаному списку, который сквозь слёзы вспомнила Верочка. Сам же он осторожно, словно величайшую драгоценность, взял девочку за маленькую ледяную ручку и пошёл следом за ней в тёмные, запутанные лабиринты дворов старой застройки. Его пульс бил в виски как молот. Тысячи разрозненных мыслей, догадок и страхов роились в голове, складываясь в такой невероятный пазл, в который он просто боялся поверить.

Они преодолели три этажа тёмного, обшарпанного подъезда, где пахло сыростью, и тихо вошли в скромную, тесную квартиру. В маленькой комнате, на старом раскладном диване, лежала Иванна. Она была белая как мел, её волосы прилипли к вспотевшему от страшного жара лбу. Услышав посторонние шаги, женщина едва-едва открыла воспалённые глаза.

Кирилл замер на пороге, не решаясь переступить невидимую границу. В тусклом жёлтом свете единственной настольной лампы он сначала не мог разглядеть её черты, но что-то невероятно, болезненно знакомое в линиях её силуэта заставило его затаить дыхание.

— Я увидел вашу дочь на улице, — тихо, почти шёпотом произнёс он, делая несмелый шаг вперёд. — Она стояла под дождём и плакала.

Не дожидаясь ответа, он быстро распаковал шуршащие пакеты с медикаментами, которые только что принёс его запыхавшийся водитель. Кирилл достал самое сильное жаропонижающее, ловко нашёл на крошечной кухне стакан, набрал чистой воды и осторожно, поддерживая Иванну за плечи, помог ей проглотить таблетки. Женщина была настолько измотана болезнью, что даже не нашла в себе сил сопротивляться или задавать вопросы. Она лишь моргала горячими глазами, с недоумением разглядывая высокого незнакомца в насквозь промокшем дорогом костюме, который непостижимым образом оказался посреди её бедной комнаты.

Прошло около получаса. Когда дыхание Иванны наконец стало ровнее, а жар начал медленно, но уверенно отступать, взгляд Кирилла снова и снова возвращался к золотому кулону. Верочка так и не выпустила его из рук, сидя рядом с матерью. Мужчина тяжело опустился на край старого, расшатанного стула, боясь лишним движением разрушить эту хрупкую, натянутую как струна тишину.

— Скажите мне… — его голос предательски дрожал, выдавая тот вулкан эмоций, что бушевал внутри. — Откуда у вас… откуда это украшение?

Иванна тяжело сглотнула пересохшим горлом. Она перевела затуманенный взгляд на кулон, а потом долго, пристально смотрела на мужчину. В её затуманенном лихорадкой разуме вдруг начали всплывать обрывки воспоминаний той давней, страшной ночи.

— Семь лет назад… — едва слышно начала она, и каждое произнесённое слово давалось ей с невероятным усилием, словно она поднимала камни. — Я тогда праздновала свою новую работу. В клубе «Эйфория». Мне вдруг стало очень плохо… Духота, усталость… Голова просто шла кругом, я ничего не понимала. Я поднялась на этаж отеля «Столичный Гранд», просто отчаянно ища место, где можно было бы присесть и прийти в себя. Увидела полуоткрытую дверь одного из номеров… зашла туда и просто бессильно упала на край кровати.

Кирилл почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица. Он побледнел. Дыхание перехватило так сильно, словно его ударили в солнечное сплетение.

— Там была сплошная темнота, — продолжала Иванна, а по её осунувшимся щекам беззвучно покатились горячие слёзы, смывая остатки сил. — А потом… потом вошёл мужчина. Он… он был сильно пьян. От него пахло дорогим алкоголем и каким-то бездонным отчаянием. Я не убежала. Я не смогла. Это была моя самая большая, самая страшная жизненная ошибка, за которую я теперь расплачиваюсь каждый Божий день. А когда наступило утро, его уже не было рядом. Остался только вот этот кулон… с вензелем «К.В.» на деревянной тумбочке… и деньги. Знаете, как мерзкая подачка. Будто я вещь. А ровно через месяц я узнала, что жду свою Верочку.