Владелица элитного бутика вдруг прошептала: «Не выходи и молчи» — через минуту я поняла почему…

Воздух в свадебном салоне «Империя» на Печерске неизменно пах горной лавандой и драгоценным итальянским шелком. Колокольчик над массивной стеклянной дверью мелодично звякнул, возвещая о моем приходе. Оставалось меньше сорока восьми часов до момента, когда моя единственная дочь должна была стать на свадебный рушник. Я приехала сюда за собственным вечерним платьем — тяжелым, элегантным нарядом цвета брызг шампанского, чтобы быть самой счастливой матерью на этом празднике.

Однако идиллия разбилась в ту же секунду. Регина, владелица салона, которая лично шила мне одежду много лет назад и колдовала над роскошным образом моей Христины последние три месяца, вдруг вынырнула из-за ряда белоснежных манекенов. Ее лицо напоминало натянутую струну. Женщине было шестьдесят, как и мне, она всегда славилась идеальной выдержкой и безупречной серебристой прической. Но сейчас ее пальцы откровенно дрожали.

— Катерина… — едва слышно выдохнула она.

— Регина, что-то не так? — моя тревога вспыхнула мгновенно.

Она нервно взглянула на широкие витрины, за которыми бурлил беззаботный киевский поток, залитый теплым осенним солнцем.

— Нам нужно поговорить. Немедленно.

Не дожидаясь ни одного моего вопроса, владелица салона резко подошла к входной двери, повернула ключ в замке и перевернула табличку с надписью «Закрыто» наружу. Ее рука крепко, почти до боли, сжала мой локоть. Регина потянула меня мимо просторных примерочных к двери, которую я раньше никогда не замечала. Она скрывалась за стендом с дизайнерскими шарфами — ее личная комната для особых клиентов. Она буквально втолкнула меня внутрь и мгновенно заперла замок.

— Регина, что вообще…

— Тссс! — резко прошипела она, тянусь к выключателю.

Свет погас. Комната погрузилась в густую, гнетущую темноту. Единственным ориентиром оставалась тонкая золотистая полоска света, пробивавшаяся из-под двери соседней примерочной.

— Молчи. Просто слушай, — горячо прошептала она мне прямо в ухо.

Я замерла, затаив дыхание. С другой стороны тонкой стены доносились голоса. Они были слегка приглушенными, но каждое слово врезалось в сознание с кристальной ясностью.

Заговорил мужчина. Его голос был бархатным, уверенным и до боли знакомым.

— Приложение к генеральной доверенности находится на седьмой странице. Она подпишет его в субботу вечером, сразу после первого танца. Катерина будет настолько растрогана атмосферой, что даже не станет вчитываться в бумаги.

Мое сердце дрогнуло и, казалось, остановилось совсем.

Потом прозвучал женский голос. Чуть моложе, полный неуверенности.

— Ты правда уверен, что это единственный путь?

Это была Христина. Мой собственный ребенок.

Мужчина ответил сразу. Денис Палий. Человек, который должен был стать моим зятем.

— Она безгранично доверяет тебе, любимая, — ласково, словно успокаивая ребенка, произнес он. — Именно это делает наш план абсолютно идеальным.

К их разговору присоединился третий голос. Он звучал сухо, клинически и размеренно, без единой капли эмоций.

— Я уже официально задокументировал пять эпизодов резкого снижения когнитивных функций за последние три месяца. Как только доверенность вступит в силу, мы сможем инициировать передачу всех активов в течение семидесяти двух часов. А мои медицинские справки создадут бетонную стену, которая сделает невозможным любое оспаривание.