Командование приказало ждать, но она пошла одна: как одна женщина-офицер спасла полковника

Пока она перезаряжалась, Коваль подобрал автомат убитого наёмника и начал отстреливаться с профессиональной уверенностью опытного бойца.

— У вас есть план эвакуации, капитан? — крикнул он сквозь грохот выстрелов.

— Работаю над этим, господин полковник! — отозвалась она.

Ещё один наёмник упал. Коваль насчитал тринадцать нейтрализованных, семеро оставались. Анна проанализировала плотность огня и заметила трёх боевиков, которые сгрудились у главных ворот.

Она выхватила осколочную гранату, выдернула чеку, отсчитала две секунды, чтобы враги не успели отбросить её назад, и швырнула в их сторону. Взрыв нейтрализовал всю группу. Шестнадцать устранено, осталось четверо.

Остатки боевиков окончательно потеряли контроль над ситуацией. Их оборона рассыпалась, превратившись в животный инстинкт выживания. Один из них бросился наутёк к машине. Анна остановила его точным выстрелом.

Другой неожиданно поднял руки, изображая сдачу в плен, но одновременно его правая рука медленно потянулась к спрятанному за поясом пистолету. Анна заметила это движение и выстрелила первой. Это была не та ситуация, где можно было брать пленных; на кону стояла жизнь Коваля, и она не имела права на колебания.

Восемнадцать устранено. Осталось двое.

Последняя пара забаррикадировалась в бетонной будке охраны, ведя хаотичный огонь вслепую. Это была стрельба людей, которые уже понимали, что обречены. Анна и Коваль синхронно начали манёвр обхода, действуя с той плавной, смертоносной слаженностью, которая появляется только после лет совместных тренировок. Коваль обеспечил плотный подавляющий огонь, не давая врагам высунуться, пока Анна приближалась.

Она добралась до слепой зоны будки, установила свой последний пробивной заряд и активировала его. Когда стена обрушилась, они вдвоём нейтрализовали последних двух противников. Двадцать устранено. Осталось ноль.

Над территорией воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь звоном в ушах от перестрелки и тяжёлым дыханием Анны. Она в последний раз обвела двор прицелом, сканируя пространство на наличие угроз. Ничего не двигалось. Лишь дым медленно поднимался в утреннее небо, а в воздухе оседала серая бетонная пыль.

— Чисто! — громко доложила она.

Коваль опустил свой трофейный автомат. В его взгляде смешались благодарность, откровенное неверие и то специфическое раздражение, которое старшие офицеры приберегают для подчинённых, грубо нарушающих устав.

— Капитан Костенко, вы только что самостоятельно провели штурм укреплённого объекта, который удерживали двадцать боевиков.

— Так точно, господин полковник.

— Без разрешения командования, без резервов и огневой поддержки?

— Так точно.

— Это либо самая храбрая, либо самая глупая вещь, которую я видел за тридцать лет службы.

— Скорее всего, и то, и другое, господин полковник, — спокойно ответила она.

Он хрипло рассмеялся. Это был резкий, нервный смех человека, который чудом остался жив вопреки всем законам логики.

— Выдвигаемся, пока они не прислали подкрепление.

Они запрыгнули в трофейный внедорожник, быстро закинули туда собранное оружие и боеприпасы и выехали за ворота как раз тогда, когда солнце полностью поднялось над степным горизонтом. Анна села за руль, а Коваль по рации вышел на частоту украинских сил, передавая их координаты и запрашивая срочную эвакуацию. Точка сбора находилась в десяти километрах, на перекрёстке трасс, где их могла прикрыть авиация.

Пятнадцать минут бешеной езды по открытой степи прошли без каких-либо признаков преследования. Вскоре в небе появились два ударных вертолёта Ми-24, которые начали защитно кружить над их машиной. Следом за ними, поднимая облака пыли, на дорогу сел эвакуационный Ми-8. Когда они поднялись на борт и двери закрылись, Анна наконец почувствовала, как адреналиновая волна спадает, оставляя после себя невероятную физическую и эмоциональную усталость.